ЗЕМЛЯ ЗОВЕТ

В этой брошюре, написанной писателем А. Казанцевым в очерковом стиле, рассказывается о том, что труд на полях колхозов и совхозов — это не просто усовершенствованный  крестьянский труд, а также и творчество, искусство. Автор показывает, как много может сделать советский человек, на полях своей социалистической Родины для приближения коммунистического завтра, используя технику, науку, применяя новаторскую сметку, изобретательство, настойчивость. Сельскохозяйственные профессии интересны, увлекательны.

1 РОМАНТИКА ТРУДА
Солдат полей
На подвиг!
Ковыль
2 РАБОЧИЕ ПОЛЕЙ
Целинник
Хорошие ребята
Школа сельских профессий
Каким должен быть рабочий
3 НОВАЯ СИЛА
Стальные помощники
Первая борозда
Кто изобрел трактор
Машины на полях
4 НАУКА ИЗОБИЛИЯ
В палатке
Механизм плодородия
Разгадывая природу
Научную систему земледелия - целине
Орудия науки
5 ЗОЛОТОЕ МОРЕ
Бывший залив Зюйдерзее
Комсомольский океан
Степные корабли
6 ПЕРЕВОРОТ
Выгода
Горы в степи
Новое кружало
Зубец диаграммы
7 НАД НИВОЙ КРЫЛЬЯ
Ассы мира
Крылатый помощник
От окоема к окоему
8 «ТВОРИ, ВЫДУМЫВАЙ, ПРОБУЙ!»
Вес мысли
Искать смелее
9 РЕШАЮЩАЯ СИЛА
Совет МТС
Сельские цехи
Конвейер в деревне
Наши МТС
10 БЕГ ВРЕМЕНИ
Многое им по плечу
Мечта
Завтра
ЭПИЛОГ
За подвиг
Земля зовет

1
РОМАНТИКА ТРУДА
Солдат полей

Я повстречался с Акинфиевым в поле, где на подстриженной ежиком земле стоял его комбайн.
Невдалеке зеленой волной вставал из-за холма лес
и манил к себе мягкой тенью, хрустом сучьев под ногами, лукавыми бугорками грибов, словно играющих с тобой в прятки, золотом ранней проседи берез, уютной зеленью мохнатых елей, вокруг каждой из которых заводить бы ребятишкам хоровод!..
Молодой комбайнер сказал:
— Приволье-то какое! Тут только и жить человеку. Это временно пошел он от земли в тесноту городов, непременно вернется.
Как вернется? Почему?
Да потому, что силен человек и красив близостью к природе, вот к этому цеху без крыши и стен... Конечно, будет он и в заводских цехах работать, только домой сюда прилетать станет.
Прилетать?
А как же! На вертолетах каких-нибудь... после рабочего дня. А жить вон под тем леской, будет в хатках-коттеджиках. А мне так и совсем близко да цеха моего...
Можно оставить на совести знатного комбайнера его отношение к городу. Не все, конечно, могут разделить его мнение, нельзя отрицать огромного культурного начала, заложенного в городе, нельзя забыть, что города всегда были очагами прогресса человечества. Однако нельзя и не -восхититься любовью "солдата полей» к природе. Оказывается, пожил он и в городе, работал электриком на заводе, токарем — в цехах. Недавно в Латвии мне попалась его книжка. Акинфиев, прославившийся своей работой на квадратно-гнездовой картофелесажалке, передавал свой опыт.
Акинфиев — еще и механик, ремонтный слесарь.
А как же! Солдат полей у нас на все руки должен,  быть, как в армии, — улыбнулся комбайнер. — Тем и ближе к коммунизму.
Ближе?
Точно. При коммунизме человек самым разносторонним будет. И, главное, ближе к земле... Ведь в поле-то — красота! — и он сделал широкий жест рукой.
Потом он забрался на свой самоходный комбайн и, прощаясь, улыбнулся. Я знал, что ему, закончившему уборку в своих колхозах Раменского района, предстоит этой ночью пройти по Садовому кольцу столицы, перебраться по ту сторону Москвы, чтобы убирать хлеб теперь уже в другом подмосковном районе.
Прав Акинфиев, солдат полей. Заманчив его труд на земле, позволяющий быть и шофером, и командиром машин, и индустриальным рабочим, даже писателем...
Да нет! Какой я писатель! — уже с комбайна крикнул Акинфиев. — Вот кто бы написал о том, каков наш труд, позвал бы на землю людей, на приволье наше... Простор и вокруг и в труде... Горы ворочать надо!
Да, хоть и в поле, но горы дел ворочать надо: страну кормить, машинами владеть! Не только сеять и жать, но и придумывать, изобретать! Видеть плод своих трудов, как скульптору или ученому, держать его в руках, перебирать пальцами золотые колосья! И петь на все поля, на все леса, на всю землю! Я пообещал тогда, как хотел того солдат полей, рассказать в специальной книжке все, что знаю, что писал уже и что увижу вновь, о романтике и вооружении его труда, о том новом, что делает этот труд столь притягательным, зовущим новых людей работать по-новому на новой земле.

На подвиг!

Казалось, ветер дует отовсюду: закручивает воздух плотный и колючий, выхлестывает глаза, забивает жесткий снег за воротник, в рукава, в валенки. Чтобы идти, надо сгибаться в поясе, чтобы дышать при таком морозе, приходится прикрывать нос, рукавицей.
Как в море шторм, проносится по степному простору лютый сибирский буран.
Завалил сугробами рельсы, сравнял со степью перрон, скрыл за несущейся стеной (словно и нет их) станционные постройки, в расплывчатые пятна превратил электрические фонари. Где-то в крутящейся мгле перекликаются гудки паровозов, трубит стрелочник, слышатся веселые голоса.
Тепло, светло, уютно было в купе вагона скорого поезда, а сразу за тамбуром начинался свирепый мир, от которого хотелось спастись, спрятаться. Но звонкие голоса, задорный смех заставили выглянуть наружу.
За летящей снежной сеткой едва различишь контуры машин. На платформах вдоль вагонов движется мутная звездочка фонаря. Молоток дробно стучит по колесам состава. Закутанный железнодорожник поравнялся с нашим проводником. Я услышал о комсомольцах, которых хотел догнать. Оказывается, они здесь и мне не надо было ехать дальше.
На той маленькой занесенной снегом железнодорожной станции я всю ночь помогал сгружать тракторы и комбайны, сеялки и многокорпусные плуги, стараясь не отстать от молодежи. Меня одобрительно хлопал по спине наш бригадир — слесарь Московского автозавода. Он будет работать в степной МТС. Рядом заразительно хохотала дивчина с Полтавщины. Из соседней бригады к нам наведывалась тоненькая девушка в полушубке — комсорг одного из цехов завода малолитражных машин в Москве. Она сказала, что мечтала попасть в Арктику, на далекую зимовку... и здесь ее в первый же день приезда встретила арктическая пурга. С первых дней Советской власти заложена замечательная традиция молодежи отдавать все лучшее: силы, умение, радость жизни — служению обществу, идти для него на трудовой и ратный подвиг. Герои гражданской войны, строители города юности — Комсомольска-на-Амуре, герои Краснодона, завоеватели Арктики и пионеры новых земель — все они носили или носят еще комсомольские значки на груди.
Всех этих веселых, сильных ребят, которым радостно, что их встретил буран, что надо, несмотря на метель и мороз, разгружать состав с машинами, как во время воны, когда прибывает дивизия на передовую, — всех их ждал подвиг. Состав был разгружен. А следом за ним пришел новый. Ребята видели многие машины впервые, не знали даже их назначения. Молодые горожане пришли с заводов, привыкли к индустриальному труду. Несколько месяцев спустя эти комсомольцы на машинах, которые они разгружали в непогоду, в солнечные дни вышли на просыпающиеся поля. Нет! Еще не на поля — на вековые степи. Полями они стали, когда прошли по ним могучие тракторы, когда подняли плуги первые пласты, когда прокатились по разрыхленной земле частые диски сеялок, поливая ее, жаждущую жизни, золотым дождем семян.
Изменились просторы непаханых степей и принесли небывалый урожай, с лихвой вознаградили молодежь, народ за заботу, за труд, за подвиг.
Славьте,
молот
и стих.
Землю молодости, —
так сказала тогда девушка в полушубке, с лицом Ули Громовой, с мечтательным взглядом Зои, одна из пятидесяти тысяч молодых посланцев столицы.
Действительно, на новой земле... Лет до ста расти им без старости, им, пионерам «земли молодости»!

Ковыль 

Когда-то, гремя кандалами, проходили колодники по ковыльным степям. Многие из ссыльных отдали все лучшее в жизни за то, чтобы будущее стало иным — счастливым.
Морские просторы на суше! Это на «новых землях»! Можно ехать не один день и не встретить селения. По этим степям носились когда-то полчища древних монголов. И серебристые травы били по животам лохматых лошадей. Ни морскому, ни лесному воздуху не сравниться с воздухом степей. Он так же чист, как в океане, так же напоен живительными запахами, как весенний лес, но не почувствуешь в нем сырости и прели. Только моряк и житель степей ощущают всю необъятность мира, который хочется пересечь из края в край.
Казахстан — страна привольных степей. Долгие годы лежали в ней нетронутыми более 30 миллионов гектаров земель, и вот за три последних года молодые энтузиасты подняли, почти 20 миллионов гектаров земли, ждавшей труда, готовой давать богатые урожаи.
Земли эти считались непригодными. Еще в начале нашего века Владимир Ильич Ленин писал, что они непригодны «...не столько в силу природных свойств тех или иных окраинных земель, сколько вследствие общественных свойств хозяйства в коренной Руси, свойств, обрекающих технику на застой, население на бесправие, забитость, невежество, беспомощность» . Нужно было пасть старым устоям крестьянского хозяйства, освободиться от средневековых пут сельскому труду, нужна была великая революция и социальные изменения в деревне, чтобы, как предвидел В. И. Ленин, в деревне произошел громадный подъем производительных сил, громадное повышение уровня техники и культуры. Ильич говорил  тогда, что «каждый шаг вперед в земледельческой технике и каждый шаг в развитии действительной свободы населения, создает не только возможность добавочных вложений труда и капитала в старые земли, но и возможность утилизации «необъятных» количеств рядом лежащих новых земель».
И вот на новые земли, о которых говорил Ленин, пришли теперь люди, освобожденные от былых оков, — более трехсот тысяч энтузиастов. Они вооружены новыми представлениями о труде, как о деле чести, доблести и геройства. Новая техника, которой управляют эти энтузиасты стократ умножает силы человека, помогает творить чудеса без чудес, осваивать необъятные пространства с такой быстротой, о которой несколько десятилетий назад люди и мечтать не могли.

2
РАБОЧИЕ ПОЛЕЙ
Целинник 

Поезд шел из Сибири. Колеса вагонов вторые сутки отсчитывали секунды, минуты, часы. Суетливый пассажир рассказывал о целине. Из соседнего купе заглянул, да так и остался стоять, недоверчиво прислушиваясь, офицер с Дальнего Востока. На нижней полке женщина с ребенком вздыхала, качая головой. Толстый пассажир не пошел в вагон-ресторан.
А суетливый пассажир все рассказывал: на целине землянки, грязь, низкий заработок... В новых домах между щитами такие щели, что люди к койкам примерзают!.. Казахи и на порог не пускают. Ежели и получишь зарплату, так не истратишь: продуктов не продают... Из совхозов бегут.
Парень на верхней полке не выдержал и соскочил. Это был тракторист Князев, ехавший в отпуск с целины.
— Сам видел?
— Нет...
Оказывается, рассказчик передавал с чьих-то слов.
— Бегут же с целины, верно ж, бегут, — оправдывался он.
— Кто бежит? — горячился Князев. — Накипь сбегает! Тот, кого там и не нужно! Сами бы их выгнали! Про заработки говоришь. А я вот 950 трудодней за год выработал. За каждый трудодень получил по восьми рублей и еще натуроплатой не меньше того. Зачем же ты лжешь, людей обманываешь, пугаешь? Эх, обыватель!..
Князев ехал в Ногинск, где ждала его невеста. Уже с молодой женой зашел он в свое Ногинское училище механизации № 20, встретился с директором Павлом
Кузьмичевым, которого бывшие его ученики и вдалеке, уехав из училища, все еще считают руководителем...

Хорошие ребята

В Ногинске я встречался с Павлом
Павловичем Кузьмичевым. Он рассказывал мне о многих своих воспитанников, дал прочитать их письма. Вот письмо от Евгения и Лидии Лыховых: они  поженились с его «благословения» перед отъездов на целину.
Лыховы добрались до Каратюбинской МТС, проехав на машине двести с лишним километров.
«Что же представляет собой местность, в которую мы приехали? — писали молодожены. — Это во-первых, бескрайние степи, ничем не занятые, полупесчаные, полуглинистые, почти лишенные растительности. Здесь встретить деревце, хотя бы маленькое, — уже событие, даже трава очень скудная, колючая, и это сейчас, весной, а что будет летом, под знойными лучами здешнего солнца? Очень много здесь верблюдов. Местное население, казахи,  занимаются в основном животноводством — овцеводством и табунным коневодством, никакими зерновыми и вообще полевыми работами, связанными с обработкой почвы, никогда не занимались. О картофеле, например, они вообще ничего не  знают. А нам-то каково с непривычки без картошки?.. Правда, нужно сказать, что колхозы очень богатые, многие — миллионеры.
В местных колодцах вода соленая, за «хорошей» (пресной, но очень мутной) приходится далеко ходить. Продукты здесь очень дешевые: яйца, например, стоят пять рублей десяток, баранина — семь-восемь рублей за килограмм, но казахи такой добрый народ, что предпочитают лучше так дать, чем взять деньги за продукты,— это у них обычай не позволяет. Наши товарищи, которые живут или жили временно у казахов, пользовались именно таким безвозмездным питанием. Вот мы с Лидой тоже живем у хозяев-казахов, занимаем отдельную комнату, даже вход отдельный. Кажется, что никакого отношения к ним не имеем, но все же они считают своим долгом приносить нам каждый день молоко, а о деньгах и разговаривать не хотят, не взять же молоко — значит их обидеть. Так и приходится пользоваться ихними добрыми услугами...»
Из молодых механизаторов, окончивших Ногинское училище, в Каратюбинской МТС создали бригаду.
«...Мы требовали только этого, — писали своему бывшему директору комсомольцы Тараканов, Семенов и Устюгов, до поступления в училище демобилизованные из армии. — Ожидаем новые тракторы, тогда пойдет дело веселее. Но я сам лично ничего не теряю, — продолжает один из них, — в мастерских я прошел большую практику по ремонту двигателей и сборке сельскохозяйственных машин. Полученные мной знания в школе механизаторов мне очень пригодились, за что я должен благодарить своих преподавателей».
— Хорошие ребята, — говорил о них Павел Павлович.
Хорошие ребята!	
Я видел таких ребят на величественных и тихих кремлевских площадях. Это были внуки современников Ленина, носивших папахи с красными лентами. У девчат и парней, запрокидывавших головы, чтобы рассмотреть золотые купола, не было ни папах, ни лент. Но на каждой груди под распахнутой шубой — два значка: комсомольский и еще один, какого никто не видел прежде, — значок целинника.
Триста с лишним тысяч таких молодых людей, из которых только каждый третий окончил училище механизации, а большинство даже не видели, как растет пшеница, ездили только в трамваях и троллейбусах, — все они сели на незнакомые машины и подняли 35,9 миллиона гектаров целины, почти в 3 раза больше, чем намечалось...
До того в нашей стране ежегодно запахивалось под пшеницу 48 миллионов гектаров, а вообще под зерновые — более 100 миллионов гектаров. Всего у нас почти 200 миллионов гектаров посевных площадей и  трудятся на этой земле колхозники 20 миллионов колхозных дворов.
Неужели каждый из этих юнцов один проделал работу, которой в других районах страны заняты десятки человек? Как это может быть? В чем здесь дело? Каковы же возможности, заложенные в нашем народе? Чего в  состоянии он достигнуть? Что за богатыри поехали на целину?
Да нет! Просто хорошие ребята! Это были и хлеборобы с юга, унаследовавшие дедовский опыт земледельца, и горожане с заводов, мечтавшие «делать хлеб» в некрытых зеленых цехах, так же как делали они машины или ситцы, приходя по гудку на работу.
Был в числе их и проходчик Московского метростроя Павел Николаевич Монастырев. Пожалуй, мало кто из 300 тысяч комсомольцев отважился, подобно ему, сразу увезти с собой все «якоря для новой пристани»: жену и троих детей. Но он не мог иначе. Он ехал в Алтайский край «навечно».
Монастырев не был ни трактористом, ни комбайнером. В армии занимался телефонными аппаратами — тонкая работа, неплохая подготовка для овладения такой тяжелой машиной, как трактор. Но еще больше помог будущему трактористу его трехлетний шоферский стаж. К тому же он прочитал о тракторе все, что можно было прочитать.
К предстоящей работе готовился, как к жизненному  экзамену. Монастырева выбрали секретарем комсомольского бюро, а его прицепщика — секретарем партийной организации. И сразу почувствовали друзья, какая ответственность легла на них. Наверное, поэтому в первую ночь, когда Монастырев вывел в поле свой трактор, он поставил рекорд Ключевской МТС.
Тысячи молодых людей познали в те дни еще не изведанное новое чувство — чувство вождения... Как знакомо, оно любому шоферу, паровозному машинисту, летчику! Отнимите у них руль или штурвал — их охватит тоска, тоска по движению, по послушной машине.
Трактористом овладевает не только ощущение непрестанного движения, но и сознание его сверхбогатырской силы, меняющей облик степей. И без этой обретенной силы, без непрестанного движения не будет уже у него чего-то главного, придающего жизни особый смысл, вкус, полноту. 
Одного лишь боялся Монастырев — не отказал бы трактор... Не знал он его повадок. Как бы не пришлось «загорать» на сухой травке в ожидании помощи.
Сколько неумелых трактористов-колхозииков «загорало» так в самую страдную порту, потому что не знали они трактора, садясь за руль лишь в сезонные дни, а все остальное время занимаясь другими крестьянскими делами. В одной только Российской Федерации в 1953 году в разгар летне-осенних полевых работ простаивало не менее четверти всего тракторного парка. Не будь этих простоев, можно было бы дополнительно засеять и собрать урожай на площади, равном половине поднятой ныне целины, — на 15 миллионах гектаров.
И все же в тот же 1953 год государственные машино-тракторные станции, владея всеми средствами механической обработки земли, выполнили львиную долю полевых работ, по отдельным видам — до 78, даже до 98 процентов. И в то же время эти государственные предприятия не имели достаточного количества постоянных рабочих. По существу они отдавали «напрокат» в неумелые руки ценнейшие машины.
Сентябрьский пленум положил этому несоответствию конец. В сельском хозяйстве должен был возникнуть могучий отряд рабочего класса.

Школа сельских профессий

Чрезвычайно важно было зачислить на постоянную работу в МТС вчерашних колхозников. Но мало — просто зачислить их. Требовалось добиться, чтобы изменилась вся их психология. Новые рабочие должны были почувствовать, что они находятся на государственном предприятии, что они обязаны подчиняться трудовой дисциплине, такой же, как на заводе. Они должны были вырасти в специалистов своего дела, знатоков машин, овладеть индустриальной культурой труда, впитать в себя традиции рабочего класса.
Три последних года были годами создания в нашей стране нового отряда рабочего класса. Немалую роль в этом деле сыграли училища механизации.
100 тысяч комсомольцев приехали на целину, окончив училища механизации, принеся с собой на поля знание машин и фабричную дисциплину. 40 тысяч целинников, привычных к заводским условиям, проработав первое лето на целине, поступили там в такие же училища, чтобы «по-рабочему овладеть новой профессией».
— Главное было в том, чтобы по-новому подготовить новых рабочих полей, — говорил мне Генрих Иосифович Зеленко, начальник Главного управления трудовых резервов при Совете Министров СССР.
Он рассказывал, что прежде колхозников лишь обучали управлять трактором, знакомили с его устройством по плакатам. Временный тракторист не мог быть и не был хозяином машины. Он чувствовал себя гостем в кабине и оказывался беспомощным при неполадках. Новый рабочий полей должен в сезонное время водить трактор, зная его в совершенстве, а в зимнее время — ремонтировать его, быть слесарем, механиком, то есть стать полностью индустриальным рабочим, работающим в мастерских. Обучить его всему этому — значит привить ему культуру  индустриального труда, заводскую дисциплину, традиции рабочего класса.
Как же готовят новое рабочее поколение для сельского хозяйства?
Заглянем в Ногинское училище.
В старинном каменном здании, когда-то принадлежащим одной из подмосковных мануфактур, не было привычных для школ широких и светлых коридоров. При наc переносили одну из перегородок, чтобы за счет коридора расширить классную комнату.
Здесь, в училище, главное — это помещения для практических занятий. В классе не парты, а рады столов, а по стенам, в шкафах, — части изучаемых машин. Во время  урока они перекочевывают на столы. Будущий механизатор держит в руках эти стальные детали, думая о том, что скоро придется и самому снимать или ставить их на трактор в чистом поле.
Секретаря комсомольской организации училища Аню Бондареву я застал в просторном зале, где разместились три комбайна. Вместе с другими девушками она собирала один из них — последняя работа выпускников, на прощание готовящих машины для новой смены, которая на первых же занятиях снова разберет их «по косточкам». Аня поедет на целинные земли. Исполняется ее мечта. Эта мечта привела крутильщицу с текстильной фабрики, окончившую ФЗО, в училище механизации.
Той же мечтой загорелась и Люда Суслова. Семья ее в Ногинске. Мать была в ужасе от решения дочери. Люда не стала учиться в десятом классе, она хотела сразу поехать на целину — ее не взяли: ведь она, школьница, еще ничего не умела делать. И Люда поступила в училище механизации.
Миловидная, немного смущенная, стояла она передо мной, пряча решительные огоньки в темных глазах. Да, теперь она будет вместе с теми, кто, взволнованный призывом партии и романтикой освоения неведомых земель, поехал на восток... Ведь она из того миллиона юношей и девушек, которые выразили желание ехать на целину!
Миллион! Большая часть молодых людей осталась ждать очереди. Но недолго пришлось им ждать. Многие уехали уже на новые стройки, в преображаемые шестой пятилеткой края.
Среди окончивших Ногинское училище механизации немало молодых людей и с десятиклассным образованием. Некоторые из них обучались здесь и одновременно учились заочно на факультете механизации сельскохозяйственного института. Многие поступили в училище, возвратившись из армии. Например, Дмитрий Козлов. Говоря о нем, директор заметил, что в училище учатся «целыми династиями»: сыновья, братья, сестры... Вот у Козлова сестра, тоже учившаяся здесь, стала помощником бригадира тракторной бригады. Козлова я встретил в мастерских Ногинской МТС, где он проходил последнюю практику. Я уже знал, что демобилизованный армеец считался лучшим учеником.
У Дмитрия была одна забота: дадут ли ему первой весной трактор? Главный инженер Ногинской МТС М. Гольдер, которому я рассказал о волнении молодого механизатора, улыбнувшись, сказал, что трактор для Козлова непременно будет.
С нетерпением ждем выпускников училища. Мы сами направляли туда ребят из нашей МТС. Отбирали самых способных. На мой взгляд, — продолжал главный инженер, — прием в училища механизации нужно проводить преимущественно через машинно-тракторные станции.
И он прав! В этом случае в МТС или совхозы придут (вернутся!) люди, уже отобранные, обеспеченные жильем, они останутся на постоянную работу здесь, где
их ждали, как родных. Одновременно это заставит задуматься нерадивых механизаторов, заставит их понять, что пора стать подлинными рабочими, самим учиться, полнее осознать дисциплину и ответственность.
В мастерских МТС воспитанники Ногинского училища механизации проходили последнюю практику: ремонтировали тракторы. С горечью некоторые из ребят говорили, что	не все в МТС так, как их учили.
— Чему же, — спрашиваю, — вас учили? Что в жизни не так?
— Да вот, — отвечала Люда Суслова, старательно зачищая гайку на комбайне, — на МТС гайки зубилами отворачивают, а нас учили только ключами.
— А как будете делать там, на целине?
Девушка немного смутилась, потом упрямо поджала  губы.
— По-своему... По-нашему буду, — твердо сказала она.
Вспоминаю свою встречу с другой девушкой, работавшей уже на освоении новых земель, — с секретарем комсомольской организации Кульминского совхоза, Чкаловской области, Гликерией Даниловой. Она тепло отозвалась о молодых механизаторах из училищ. Для целинников такие училища нечто обязательное, само собой разумеющееся, без чего и жить дальше нельзя. В Кульминский совхоз приехали ребята из Акбулакского училища, из Чебеньковского. А из совхоза посылали учиться в Бугуруслан и другие города.
Фамильные традиции, романтика труда, любовь к природе и стремление к технике — вот что влечет молодежь в училища механизации. Многие из этих рабочих нового типа имеют среднее и даже специальное среднее образование. Общая культура и зрелость сознания диктуют специфику их обучения. Я заинтересовался дисциплиной в Ногинском училище, хотел сравнить ее со школьной. Оказывается, этот вопрос даже не встает там так, как в общеобразовательной школе. Те же самые подростки, которые в 7—8 классах повергали в отчаяние своих  классных руководителей и директоров, в училище механизации становятся как бы совсем другими. Что это? Облагораживающее влияние труда, среды, цели?
Конечно, да, — согласился директор училища -Павел Павлович Кузьмичев. — Но не надо думать, что все было бы благополучно, если бы мы не боролись за
дисциплину, отказались бы от ежедневной линейки, от рапортов, если бы наш преподаватель физкультуры не считал свою работу самой главной в училище...

Каким должен быть рабочий

Разумеется, в училищах механизации более зрелый народ, чем в обычных школах. В известной мере это определяет и дисциплину, и подход к учащимся. Сюда попадают и вчерашние солдаты и сорокалетние практики, недавние колхозники, вспомогательные рабочие.
Казалось бы, можно было ограничиться чтением им лекций по устройству разных машин. Однако практика показала совсем другой путь.
В Швейцарии, где неплохо поставлено обучение рабочим профессиям, основным лицом, отвечающим за обучение, считается мастер. Он возглавляет группу учащихся. Любопытно, что мастеру предоставлено право в течение шести месяцев отказаться от неспособного ученика. Но тот из его воспитанников, который окажется на производстве непригодным, имеет право судом, взыскать с мастера убытки, связанные с недобросовестным обучением.
В наших училищах механизации, как и в ремесленных, главная фигура — тоже мастер.
Я рассказал о Швейцарии мастеру Ануфриеву. Он задумался, прикинул в уме, кого из своих учеников мог в свое время «отвести» и кто бы из них мог «подать на него в суд».
Конечно, — сказал Ануфриев, — есть какие и послабее, неспособные. Но выгонять, пожалуй, никого бы не следовало! Должно быть, «естественный отбор» еще до училища произошел.
— А в суд не подадут? — посмеялся я.
Задумался: «Вряд ли...» — и стал рассказывать как работают его бывшие ученики.
Ануфриев не теряет связи, со своими питомцами, следит за их производственной судьбой. Каждый паренек стал ему родным за тот год, который пробыл на его попечении.
Я поинтересовался, с чего, собственно, начинается в училище обучение. Прежде чем учащиеся начнут слушать уроки других педагогов, которые познакомят их с устройством механизмов, с основами агробиологии и прочим» предметами, мастер сажает их на трактор и на другие машины и учит практическим навыкам. Потом весь год они под его присмотром разбирают и собирают эти же машины, ремонтируют их, регулируют. Каждый должен наизусть назвать любую деталь, как боец винтовку.
Еще не так давно в училищах механизации срок обучения был шестимесячный. Готовили они или трактористов, или комбайнеров. Мне называли имена ребят, которые, получив здесь одну специальность, поступали в другое училище, чтобы приобрести вторую профессию: скажем, комбайнеру стать еще и трактористом. И это  неспроста.
Вся практическая работа на комбайне фактически  укладывается дней в 20—25. Если добавить подготовку  машины к сезону уборки, то в общей сложности комбайнер будет занят в году по своей специальности один месяц! Остальное время его можно использовать лишь на подсобной работе.
Возьмем теперь тракториста. Если он не будет знать других сельскохозяйственных машин и не овладеет специальностью слесаря, то зимой, когда стоят тракторы, тоже окажется не у дел.
Поэтому все училища механизации в основном перешли на годичный срок обучения. Они выпускают механизаторов широкого профиля, владеющих трактором и зерновым комбайном, сеялками, картофельным комбайном, квадратно-гнездовыми сажалками и прочими машинами.
В Ногинском училище мне показали огромное помещение, построенное, кстати сказать, самими учащимися.
Здесь представлены почти все сельскохозяйственные машины, которые встречаются на полях. Я невольно вспомнил залы Политехнического музея и Тимирязевской академии. Ребят из этого училища ничем не удивишь в совхозе или МТС.
Мы перешли в зал, где разобраны по узлам тракторы различных марок. Но почему все они выкрашены в неожиданно светлые тона?
— Если б вы знали, сколько было споров! — улыбнулся Павел Павлович. — Это наш удавшийся опыт, — добавил он. — Так будем и впредь красить. Психологическое действие проведенного в училище опыта оказалось примечательным. Светлая, радующая глаз окраска обычно грязной машины дисциплинирует механизаторов, прививает основные элементы культуры труда, которые они вскоре понесут в сельскохозяйственное производство.
Но если уж говорить об индустриальной культуре, которая должна войти в плоть и кровь сельских механизаторов, то надо предусмотреть прохождение практики, и обязательно в цехах передовых заводов. Новая для села культура труда повлечет за собой лучшее использование техники, резкое повышение производительности труда. Когда люди владеют культурой труда и полны энтузиазма, мы видим, какие они могут сделать чудеса.
Примером служит освоение целинных земель.
Конечно, славный подвиг молодежи, работающей в поле, как на заводе, стал возможен прежде всего благодаря вниманию и заботе партии и правительства. На целину было направлено все самое необходимое, и в первую очередь могучая техника, которая сразу сделала целинные районы более оснащенными комплектом механизмов, чем остальные районы страны, и позволила провести по основным полевым работам комплексную механизацию труда.
Достаточно вспомнить, что на целину было направлено свыше 200 тысяч тракторов (в 15-сильном исчислении). И в большей части это были самые мощные тракторы — С-80.
Этим богатырям было где разгуляться: молодые трактористы выезжали на них в начале смены, прокладывали борозду за горизонт и к концу смены едва успевали вернуться, ведя по степи все ту же первую борозду!
На примере использования передовой техники на целине видно, какое могучее оружие имеет у нас отряд рабочего класса на сельских полях. Именно об этом мечтал Владимир Ильич Ленин, намечая социалистические преобразования в деревне.

3
НОВАЯ СИЛА
Стальные помощники

Я проезжал во время уборки урожая  через плодородные земли Крыма,  Украины средней черноземной полосы. Тысячекилометровой лентой пролегла среди желтых нив автомобильная дорога. Мало людей встречалось на полях! Изредка попадались на глаза комбайны: иной раз — у самой дороги, порой — на горизонте. Но на шоссе было тесно. Груженные зерном автомашины шли нескончаемой вереницей. И казалось, что хлеб этот сняли не здесь, а везут откуда-то издалека. А между тем. какой-то день назад зерно это стояло тут на корню. И собирали его, оказывается, те самые редко встречающиеся комбайны, каждый из которых в умелых руках убирает за сезон по тысяче гектаров.
Обработка земли в нашей стране почти полностью механизирована: на 97—99 процентов — вспашка паров и зяби, на 94 процента — посев зерновых, на 97 процентов — сахарной свеклы, на 99 процентов— хлопчатника. Комбайны убрали 83 процента всех зерновых. Машины изменили характер сельского труда.
— У нас в Ново-Анненском районе Сталинградской области двадцать лет назад, — говорил мне один агроном, — на каждого работающего приходилось по два гектара пашни, а теперь — по 30—40 гектаров.
Новая техника и социалистические методы работы подняли производительность труда советского человека за время Советской власти примерно в 9 раз.
Наша промышленность дает продукции теперь в З0 раз больше, чем в 1913 году. Заводам и фабрикам понадобились новые люди: они пришли и из деревни.
Тем, кто остался в деревне, было нелегко: им приходилось трудиться и за себя и за всех ушедших. И на деле они заменили каждый троих: втрое увеличилась производительность труда колхозника по сравнению с производительностью труда дореволюционного крестьянина. Втрое! Ведь это очень много! Но меньше, чем в промышленности.
Характер работы ныне в механизированном социалистическом сельском хозяйстве изменился (по сравнению с былым крестьянским) коренным образом.
Особый интерес современное состояние сельского хозяйства должно представить для тех, кого привлекает труд на полях, по-новому организованный, по-новому оснащенный.
Как много можно сделать! Сколько инициативы можно проявить! Какой простор для романтики исканий, для романтики соревнования, и соревнования не только с городом. При новых машинах, при новых методах труда, в сельском хозяйстве рабочий полей сможет работать в скором времени вдвое производительнее и догонит своего городского собрата. Но ему предстоит выиграть еще одно соревнование — соревнование с капиталистическим Западом, с Америкой.
Там другие, чем у нас, стимулы повышения производительности труда, там на мелких фермах другие подходы к механизации работ. Если фермер не снизит затрат труда на свою продукцию, то в условиях безжалостной конкуренции, в условиях неуклонного снижения монополиями оптовых цен, по которым они скупают сельскую продукцию у фермеров, в условиях волчьих законов капитализма американский фермер должен или разориться, или  работать производительнее.
И американские фермеры разоряются, идут по миру. В 1954 году в США осталось занятыми в сельскохозяйственном производстве 8,5 миллиона человек — на 4 миллиона человек меньше, чем в 1930 году. Эти 4 миллиона, в подавляющей части мелкие фермеры и рабочие-батраки, выброшены из сельского хозяйства. Однако хозяйственная продукция США при этом не уменьшилась, а увеличилась. Оставшиеся на земле стали работать производительнее. Так, затраты труда на гектар пшеницы сократились в 1950—1953 годах по сравнению с1930-1934 годами более чем в 2 раза и на центнер пшеницы составили только лишь 1 час против 2,6 часа в 1930-1934 годах. Так же сократились затраты труда на выращивание овса, ячменя, сорго. Затраты труда на гектар кукурузы — культуры, в США особенно распространенной — в 1950—1953 годах составляли 32 часа против 6З часов 40 лет назад. Затраты труда на центнер зерна за 20 лет сократились в Америке в 4 раза.
Для нас анализ этих цифр с одной стороны, говорит о  трагедии американских фермеров и все увеличивающейся эксплуатации, а с другой — о возможностях рациональной  организации труда и его механизации, которые разоряющиеся  фермеры во имя своего спасения вынуждены были применить в самых широких масштабах.
В социалистической стране новые методы сельскохозяйственного производства, механизация главнейших его звеньев проходят без разорения колхозного крестьянства, улучшают быт тружеников полей.
После сентябрьского пленума, за период, когда на селе, помимо механизации, стали внедряться еще и индустриальные методы труда: производственная дисциплина, четкое время рабочего дня, знание техники, способность рабочего  самостоятельно наладить, пустить, исправить машину, наконец, внедрение передовых методов работы, — за период, когда наряду со всем этим в деревню были направлены специалисты, когда механизаторы на селе получили огромное количество новых машин, в нашем сельском хозяйстве  произошли значительные сдвиги. Социалистическая форма хозяйства, выравниваясь, вступает в решающую фазу соревнования с Западом. В соревновании этом  социалистическая форма хозяйства может и должна превзойти показатели капиталистического хозяйства, рожденные страхом. Старинная русская поговорка говорит о работе «не за страх, а за совесть», как о высшей форме труда. Это сознательное начало лежит в основе социалистических форм труда, и это начало в условиях внимания к сельскому хозяйству, в условиях борьбы с пережитками и недостатками уже начинает сказываться в ряде мест и скажется решающим образом всюду.
Показателем работы колхозов в конечном счете служит их доход. В целом по стране денежные доходы колхозов выросли с 42,8 миллиарда рублей в 1952 году до 94,5 миллиарда рублей в 1956 году! Ресурсы же повышения производительности труда в деревне, возможности снижения затрат на продукцию огромны. В их использовании — залог победы в экономическом соревновании социализма с капитализмом.
Колхозники, работники совхозов могут показать подлинно богатырскую силу. Секрет этой силы в культуре труда, в высоком умении, в изобретательности, в творчестве. Машины, которыми снабжено наше социалистическое сельское хозяйство, делают людей еще более быстрыми, ловкими, многорукими, дают им возможность трудиться за десятерых без напряжения. Машины способствуют тому, чтобы труд человека, оставаясь первейшей необходимостью, стал наслаждением.
Современная механизация сельского хозяйства не может опираться только на конную тягу, как было в дореволюционное время. Конные сенокосилки, жатки и молотилки оказались беспомощными перед грандиозными задачами полной механизации всего социалистического сельского хозяйства с неоглядными просторами колхозных полей. Новая деревня должна была «сесть на трактор».
Владимир Ильич Ленин мечтал о 100 тысячах тракторов, которые должны были преобразить труд в советской деревне, заставить крестьянина сказать, что он — за коммунизм.
Ныне на плодородных наших полях работает около 1600 тысяч тракторов (в переводе на 15-сильные).
Трактор — первый богатырь среди машин, он тянет за собой и плуг и комбайн; с навешенными на него механизмами он превращается то в самоходную сенокосилку, то в хлопкоуборочную машину... Именно с трактора надо ' начинать рассказ о стальных помощниках земледельца.

Первая борозда

Тракторы! Это их разгружали комсомольцы в лютый сибирский мороз на занесенной снегом железнодорожной  станции! Это их изучали они по чертежам, сидя в холодных землянках при свете керосиновых лампочек, это на них, на непокорных пока им стальных конях, неумело передвигая рычаги, пробовали новоселы свою силу, это на них прокладывали свои первые борозды...
Каким праздником для всей комсомольской братии была  каждая такая борозда!
Все наши старые знакомые вышли тогда в поле, собрались на «земле молодости». Здесь и москвичка с завода  малолитражных автомашин, похожая на Зою, здесь и дивчина с Полтавщины, здесь и слесарь с московского завода, командовавший разгрузкой состава в буран, здесь и первый тракторист нового совхоза, первый не потому, что он лучше всех, а потому, что он поведет в степь первый трактор, проложит за горизонт первую борозду... Взревел двигатель, загрохотали гусеницы, радостно закричали ребята... Двинулся трактор, врезался в целину металл, вскипела за трактором черная тучная волна... Побежали комсомольцы вдоль первой в степи пахоты, побежали, обгоняя друг друга, запевая песню:
Вперед, заре навстречу,
Товарищи, к борьбе...
Древко знамени легко вошло в сочную землю.
«Мы молодая гвардия рабочих и крестьян!»
Все уменьшался силуэт машины, скоро перевалит трактор за выпуклую линию горизонта... Только к вечеру вернется радостный паренек с обветренным лицом, вернется, прокладывая последний километр бесконечной, как степные дали, первой борозды...
За все тысячелетия, сколько лежит здесь нетронутой дикая земля, не знала она такой могучей силы.
Да, могуч новый пришелец степей!.. По плечу ему изменить их лицо, преобразить их, подчинить себе...
Могуч этот новый человек своей вечной молодостью, кремневой волей, любовью к жизни, страстью к борьбе, когда нипочем ни буран, ни землянка, ни скудный выбор обеденных блюд, могуч он несравненной техникой которой сумел овладеть!
Рабочие государственного предприятия в степи, молодые рабочие юного совхоза, собрались в землянке поздно вечером – после прокладки первой борозды никому не хочется спать! Хочется мечтать о будущем, представить степь сначала  черной, а потом золотой, с гордостью поговорить о стальных своих конях, о тракторах, выспросить о них все, узнать, кто ж построил, кто выдумал.
И когда есть такие слушатели, как не рассказать им про победу человека над землей, как не рассказать о первом изобретателе трактора, как не заразить их романтикой творчества? Ведь в таком грандиозном производстве, как сельское хозяйство, творчество особенно заманчиво, сулит невиданный размах, неисчислимые выгоды. Новые  механизированные методы работы требуют изобретения никогда прежде не существовавших машин. И недаром становятся изобретателями не только ученые и инженеры. Новые машины: создаются также колхозниками, механизаторами, трактористами и комбайнерами. И немало машин изобретут новые рабочие полей, а быть может, и те, кто просил меня рассказать о первом изобретателе трактора.

Кто изобрел трактор

Неправильно думать, что изобретения  делаются внезапно, порой случайно, по наитию,  вдохновению.
Наиболее значимые открытия и новые конструкции появляются после кропотливой, целеустремленной работы, после неустанных поисков и усовершенствований.
Над созданием самоходного тягача для полей работали во многих странах. Работали и в России. Но система сельского хозяйства в царской Россия не могла способствовать реализации новых идей механизации. Раздробленные крестьянские хозяйства были изуродованы чересполосицей, когда узенькие ленточки земли нарезались всем крестьянам в различных удобных и неудобных местах, чтобы всем пришлось поровну и плохого, и хорошего. Машинам на этих полосках не развернуться. Огромное большинство крупных помещичьих владений, по определению Ленина, были по существу своему крепостническими латифундиями. Там преобладали средневековые отношения между землевладельцами и: крестьянами. Издольщина, отработки, ничем не отличающиеся от былой барщины, — все это отнюдь не побуждало консервативного помещика и задавленного кабалой крестьянина искать новые средства механизации, ждать трактор. И все же именно у нас в России, в стране передовой революционной мысли, в стране народных самородков, появился первый гусеничный трактор, первый «паровой самоход», сам себе укладывающий, дорогу (ленту гусеницы).
Считалось, что гусеничный трактор создан в 1912 году в Америке. Последние изыскания выяснили, что гусеничный  трактор был изобретен в России в конце прошлого века Ф. А. Блиновым. Это был «паровоз» на гусеницах, именовавшихся «движителями». Он был построен в городе Вольске, близ Саратова талантливым механиком-самоучкой Блиновым. На изобретение был взят патент на имя какого-то купца, очевидно заплатившего необходимые сборы. Любопытно, что этот первый в мире трактор (паровой) демонстрировался на Нижегородской выставке в 1896 году, а создатель его даже был отмечен похвальным отзывом «за постройку паровоза для проселочных  дорог с бесконечными рельсами и за трудолюбие по его  изготовлению».
Но, как это часто бывало при царизме, сделанное в России изобретение не было реализовано.
Рухнули вековые устои капиталистического гнета. Ураган революции смел, стер старые межи. Вышел на поля крестьянин уже полным хозяином своей земли. И пришла тогда пора механизации сельского хозяйства нашей страны.

Машины на полях

Карл Маркс говорил, что в коммунистическом обществе машины нашли бы совершенно иную арену, чем в буржуазном обществе.
И в самом деле, в советской деревне появление трактора повлекло за собой революцию в методах крестьянского производства, подняв новое, социалистическое хозяйство села  на новую высоту с новой производительностью труда, с новой его организацией, с новыми урожаями и культурами. А в  условиях даже такого передового капиталистического  сельского хозяйства, как в Америке, трактор по существу служит прежде всего, средством конкуренции капиталистических крупных хозяйств с мелкими фермерами, которые не могут тянуться за крупными хозяйствами в широком применении тракторов и машин. Мелкие фермеры неизбежно отстают в производительности труда, в себестоимости продукции, как бы они ни напрягались, как бы ни отказывали себе в отдыхе, порой в самом необходимом...
В. И. Ленин указывал, что прогресс техники и науки в капиталистическом обществе означает прогресс в искусстве выжимать пот. Да, пот рабочих и слезы остающихся без работы! Буржуазные экономисты подсчитали, что каждый новый трактор на американских полях разоряет одно фермерское хозяйство, пускает по миру пять человек.
В Советском Союзе, в социалистической стране крупных государственных и объединенных крестьянских хозяйств, трактор — цемент коллективизации, основа сельскохозяйственного производства, прогресса и коллективной выгоды. Для того и соединяли свои поля труженики земли, чтобы было где разгуляться стальным богатырям.
Самый могучий из них, царь целины, — гусеничный трактор С-80. Десяток старых колесных тракторов нужно запрячь, чтобы сравнялись они с ним одним. Тяговое усилие его — 8,8 тонны. Он расходует топлива на 40 процентов меньше, чем такой же мощности бензиновый, кроме того, нефтяное топливо («солярка»), на котором он работает, более дешевое; по существу это отходы при получении бензина и керосина.
При правильной эксплуатации трактор может работать 2 тысячи часов без вскрытия мотора; ничего там не надо подвинчивать, исправлять, регулировать. Прямо с завода трактор может пройти путь от Москвы до Владивостока — при заботливом к себе отношении, конечно. 
Мне привелось увидеть этот трактор на пьедестале в Центральном парке культуры и отдыха имени Горького в Москве. Он стоял на том самом месте, где в дни войны я видел трофейного гитлеровского «тигра» в размалеванной броне, с безобразной шишкой надульного тормоза на конце пушки.
И мы знаем, что не танкам, а тракторам, все более мощным и совершенным, гулять по нашим полям!
Для полей наших, для новых людей на этих полях, стремящихся даже на трудной почве целины работать с двумя прицепными пятикорпусными плугами или канавокопателями, мощность нашего сильнейшего трактора оказывается недостаточной. Можно вспомнить, что в Америке есть трактор в 286 лошадиных сил. Все большие требования предъявляются к нашим тракторам. Слишком велик интервал между скоростями в коробке передач для того,  чтобы рационально использовать самые различные прицепные  агрегаты. Легче должна стать топливная аппаратура, надежнее регулировка.
Есть у С-80 и младшие братья, такие, как гусеничные тракторы ДТ-54, КД-35 и другие, зарекомендовавшие себя на неоглядных полях. Но и к ним предъявляют рабочие полей серьезный счет. Тракторы созданы без учета работы с навесными орудиями и агрегатами. Для существующих тракторов навесные орудия получаются слишком громоздкими. Не отвечают тракторы новой системе обработки почвы Т. С. Мальцева, они не тянут при глубоком рыхлении.
Жизнь идет вперед и заставляет создателей тракторов подтягиваться, догонять мысль тружеников полей.
В этом свете особое место занимает колесный трак- «Беларусь». На резиновых баллонах, экономичный, удобный,  проворный, легкий, он пригоден для самых различных сельскохозяйственных работ. Он значительно быстроходнее всех существующих у нас тракторов. Колесный трактор на резиновом ходу получил огромное распространение в Америке. Такие тракторы составляют там 96 процентов от общего числа тракторов. Американские фермеры утверждают, что им выгоднее иметь тракторы на баллонах, потому что они дешевле, более экономичны в эксплуатации, а главное универсальны в использовании, подобны стальной лошади.
Конечно, в СССР несравненно большие возможности для использования мощных гусеничных тракторов на просторах колхозных пашен в тысячи и тысячи гектаров, чем в любой капиталистической стране.
Но колесный баллонный трактор, так зарекомендовавший себя в фермерском хозяйстве, и в наших условиях сулит огромные выгоды. Его уже полюбили в колхозе. Он сильнее целой упряжки битюгов, а по скорости поспорит и с рысаком. Новаторы полей применяют его на скоростной вспашке и для пропашных работ. Его баллоны проходят по междурядьям, и он легко пробегает через все поле, ухаживая за различными культурами: окучивая картофель, пропалывая сорняки и т. д. На молотьбе и во многих других случаях «Беларусь» становится двигателем, может превратиться в быстроходный тягач, что надо отвезет, привезет, доставит... как былая «Каурка», только неизмеримо более сильная. Мотор у трактора «Беларусь», в отличие от американских подобных тракторов, — дизельный, более экономичный, чем бензиновый.
Ныне тракторы пришли и в сады и на огороды. Они одинаково успешно работают и на переднем и на заднем ходу. Приземистые, они проходят под кронами плодовых деревьев.
Специальные тракторы создаются и для работы в горах, на склонах, даже на кручах в 45 градусов и больше! Конструкция такого трактора в высшей степени любопытна. Она напоминает фигуру горного медведя из сказки, у которого правые лапы короче левых, чтобы ему «удобнее» было ходить по склону. В экспериментальной конструкции трактора колеса могут идти под любым углом, в зависимости от наклона почвы.
Желание заменить дорогие нефтепродукты дешевым местным топливом и привело к появлению газогенераторного трактора, потребляющего чурки. Но до недавнего времени все подобные конструкции имели серьезные недостатки. Опытные конструкторы говорят, что каждая неудача — это ступенька к вершине. И надежный газогенераторный трактор создан. Он великолепно работает на любом топливе, включая каменный уголь. Значение трактора, использующего местное топливо, не переоценить.
Паровой трактор Блинова появился на заре механизации сельского хозяйства. Трудно было поверить, что эта идея может снова заинтересовать конструкторов. Однако современный уровень техники позволил построить паровой трактор, который, пожалуй, окажется самым опасным конкурентом ныне существующим. На нем водотрубный котел небольших размеров, давление пара, как в современных паросиловых установках, — 20 атмосфер. Очень оригинально расположенная наклонная паровая машина обладает всеми преимуществами паровой тяги, которую так ценят железнодорожники. Трактор легко меняет скорость, при малых оборотах, обладая достаточной силой тяги. Поэтому он не нуждается в таком сложном устройстве, как коробка скоростей. Коэффициент полезного действия всей установки 15-20  процентов — для тепловых двигателей весьма высокий. Трактор требует не дорогого, а самого дешевого топлива.
Заботливо и требовательно относятся механизаторы сельского хозяйства к своим машинам. Многие из них, досконально изучив трактор, дают весьма ценные предложения по улучшению их конструкции. Новые, все более совершенные типы тракторов рождаются в результате творческого содружества ученых, инженеров, механизаторов.

4
НАУКА ИЗОБИЛИЯ
В палатке

На этот раз мы беседуем с моими друзьями-целинниками в палатке. Землянки остались памятью о пороге в новую жизнь. На вертикальной подпорке висит план будущего селения. Его уже начинают строить. Вот здесь будет клуб. Но пока что кинокартины показывают на вольном воздухе. Погода хорошая. Климат здесь чудесный. Лето — так лето. Жара! Зима — так зима... Но сейчас разговор о другом, о том главном, ради чего пришли по зову партии все эти молодые люди на целину. Многие из них кончили десятилетку, они любят Пушкина, декламируют Шекспира и Маяковского, спорят обо всем на свете, зачитываются научной фантастикой, представляют себе сущность атомного взрыва, могут собрать радиоприемник. Но отныне они возделывают землю, кормят страну!
— На то вы и механики, — говорю я им. — Механики земли.
— У машин механика... оно понятно, — замечает паренек-тракторист. — А у земли?..
— Есть и у земли механика. Существует даже механизм плодородия, который каждому, кто полюбит землю, надо понять.
Каждый труженик полей должен знать, в чем сущность плодородия почвы и как можно этим плодородием управлять.

Механизм плодородия

Испокон веков земледельцу известно, что землю надо удобрять. Растения берут соки земли, уносят с собой вещества, из которых формируются стебли, зерна...
Первые шаги агрохимии, основы которой были заложены знаменитым немецким химиком Либихом, были связаны именно с этим. Нельзя ли вернуть земле все то, что взяли у нее растения, нельзя ли чисто химическим путем полностью восстановить ее плодородие, чтобы земля не истощалась?
Однако практика показала, что одна химия решить вопрос не может.
Ученые открыли, что важнейшее значение для плодородия земли имеет не только ее химический состав, но ее структура.
Целина состоит из крупиц, комочков, величиной от  горошины до орешка. Это установил русский ученый А. Костычев. Комочки земли вбирают в себя влагу, подобно губкам. После дождя вода, насытив комочки, может свободно пройти между ними, задерживаясь лишь подпахотном горизонте, где сохраняется, не испаряясь. Между комочками легко проникает и воздух, необходимый для жизнедеятельности аэробных (любящих воздух) бактерий, «заготовляющих» из органических веществ почвы пищу растениям.
Почва? Какой же она становится после выращивания на ней злаков? Люди и орудия, которыми они пользуются при обработке полей, разрушают комочки земли в верхней слое почвы. Разрушаются эти комочки и от жизнедеятельности бактерий-кормилиц. Заготовляя из органических веществ пищу для растений, эти бактерии расходуют также и перегной, цементирующий комочки, которые, потеряв перегной, распадаются. Почва перестает быть комковатой, становится бесструктурной, как пыль на дороге. Если пройдет дождь и смочит поверхностный слой, то он заплывет. Влага теперь будет проникать вглубь уже не по свободным промежуткам между комками, как в структурной почве, а по капиллярам, образованным между мельчайшими частичками почвы. Движение влаги будет медленным. При сильном дожде она не успеет проникнуть вглубь и стечет по поверхности. Оставшаяся в заплывшем слое влага закупорит вое капилляры, оставит без воздуха воздухолюбивые бактерии, прекратит их работу по заготовке пищи растениям. Верхний слой почвы скоро высохнет. Тотчас по капиллярам, как керосин в фитиле лампы, снизу начнет подниматься влага; она будет высасываться из глубины и испаряться на поверхности. Почва станет высыхать, чего не было при ее структурном строении, когда ушедшая вниз влага никак не могла подняться по широким каналам между комками.
На земле, где питательных веществ, по расчетам химиков, более чем достаточно, растения хиреют от жажды и голода, даже если и прошли сильные дожди: для них гибельна бесструктурная почва. Эту истину установили наши ученые, создавшие науку о почве: Докучаев, Костычев, Вильямс.
Чтобы восстановить плодородие, нужно вернуть почве структурность. Продолжая работу своих предшественников, советские ученые стремились найти способ, как сделать из бесструктурной земли структурную, как спрессовать в глубине почвы комочки, спаяв их связующим веществом, не растворимым в воде. Подобные вещества коллоидной химии называются гелями, или цементами. Таким цементом для почвы служит перегной.
Но какие же силы могут проделать эту колоссальную работу?
И вот мысль ученых остановилась не на каких-то неведомых машинах, а на растениях, на их корнях. Пронизывая почву, корни расчленяют ее на комочки, спрессовывают их. Потом, отмирая в глубине, превращаются в перегной. Не растворимый в воде, он цементирует комочки. Исчезнувшие корни оставят после ce6я в почве каналы. По ним воздух проникает в глубь земли, и воздухолюбивые аэробные бактерии могут активно трудиться, заготовляя пищу для растений.
Советский академик В. Р. Вильямс свойство «формировать» почву приписывал не всем растениям, а лишь многолетним. Он считал, что однолетние растения, к числу которых принадлежат выращиваемые злаки, только разрушают почву. Чтобы восстановить ее, надо на следующий год после снятия урожая зерновых высевать в поле уже не злаки, а многолетние травы, бобовые. Густая сеть их корней заново сформирует почву, вернет ей плодородие. Это положение легло в основу травопольной системы земледелия, предложенной Вильямсом. Различные растения должны сменяться на полях в строго определенном порядке.
Вильямс считал также необходимым по-новому обрабатывать почву. Утративший структуру верхний слой почвы следовало снять на глубину до 10 сантиметров и сбросить на дно борозды, чтобы потом прикрыть его толстым слоем земли, сохранившим структуру. Так, по мысли Вильямса, создавалась «культурная» почва.
Однако мало создать культурную почву, надо ее уберечь от вредных влияний иссушающих ветров — суховеев, спасти от выветривания. Поэтому наряду с травопольной системой земледелия в общий комплекс научного земледелия входят защитные лесные полосы и водоемы.
В нашей стране земледелие ведется на научной основе. Травопольные севообороты за последнее десятилетие нашли широкое распространение, появляются и лесные полосы и водоемы в степных наших районах, оберегающие посевы и сохраняющие созданную там культурную почву. Эта рекомендованная наукой система земледелия в тех районах, где многолетние травы дают большие урожаи, приносила и приносит немалую пользу, способствуя высоким и устойчивым урожаям.
 Однако ни одно научное положение не может быть превращено в безжизненную догму, не должно применяться  шаблонно, без учета местных условий. Вильямс сам  настаивал на видоизменении своей системы применительно к местным условиям, рекомендовал приспосабливать ее к требованиям государственных планов и направленности хозяйства.
Например, на юге в некоторых районах Украины, где условия были совсем иными, чем в областях, в которых экспериментировал Вильямс, многолетние травы давали низкие урожаи. Жидкая корневая система скупой в тех районах растительности не выполняла возложенных на нее задач. Трафаретное применение травопольной системы земледелия привело к обратному результату — не к увеличению общего урожая зерновых, а к его уменьшению: сокращались площади посева злаков, многолетние травы, не давая достаточно сена, в то же время слабо восстанавливали и почву, напрасно занимали поля.
Февральско-мартовский пленум нашей партии (1954 год) указал на это в своих решениях. Научная система земледелия нуждалась и нуждается в творческом подходе: не в бездумном и слепом копировании испробованных в одном месте методов, а в дальнейшей разработке, усовершенствовании.

Разгадывая природу

«Мои последователи должны опережать меня, противоречить мне, даже разрушать мой труд, в то же время продолжая его. Из только такой последовательно разрушаемой работы и создается прогресс». Это сказал И. В. Мичурин. Его слова привел другой ученый-новатор — колхозный ученый, почетный академик Терентий  Семенович Мальцев. Полевод зауральского колхоза  «Заветы Ленина» и директор созданной там опытной  станции, он последовательно развивает советскую науку о плодородии почвы, как и требовал того Мичурин, идет дальше своих предшественников, противоречит, им, даже разрушает укоренившиеся представления, перераставшие в  шаблон и догму.
Правы были основоположники научного земледелия, объясняя плодородие почвы ее структурным строением. Но верно ли утверждение, что только многолетние травы могут восстанавливать структуру почвы? Т.С. Мальцев взял это под сомнение. В природе однолетние растения отнюдь не разрушают верхний слой почвы. На полях он разрушается машинами, разрушается самим процессом пахоты. Когда пласт оборачивается, верхний слой почвы, наиболее богатый питательными веществами, попадает в глубину, где не может быть использован в полной мере.
Разве пахота уродует землю?
Действительно, да. Излишне частая пахота, ежегодная пахота, наносит вред земле, отвечает колхозный ученый. Т.С. Мальцев предложил и с успехом применил на полях колхоза «Заветы Ленина» новую систему земледелия. Он отказался от ежегодной пахоты, отказался от установления структуры почвы с помощью многолетних  трав. Однолетние растения, даже сами злаки, могут не только восстанавливать, но при определенных условиях все время повышать плодородие почвы, сохраняя ее структуру, обогащая ее питательными веществами.
В 1954 году, в августе, село Мальцево, Шадринского района, Курганской области, преобразилось. Сотни автомашин заполнили его улицы. Около двухэтажной школы возвышалась громада брезентового зала, вместившего полторы тысячи гостей, которые съехались со всей страны на доклад колхозного ученого-новатора. Они услышали, что пахать надо один раз в четыре года, но пахать на глубину 40—50 сантиметров и без оборота пласта! Надо глубоко взрыхлить землю и не оборачивать ее, не перемешивать ее слои. В промежутках между годами пахоты надо обрабатывать лишь поверхностный слой почвы дисками, уничтожать ими прорастающие сорняки, прикрывать взрыхленной землей ушедшую в глубину после дождя влагу, давать возможность злаковым растениям прорастать в уплотненном грунте.
«За бесконечное количество поколений, — говорил Т.С. Мальцев, — у травянистых растений, как многолетних, так и однолетних, в естественных условиях выработалась  способность расти и развиваться в уплотненной почве. При этом корни отмерших растений разлагались там же, где они выросли. В самом верхнем слое почвы откладывался органический остаток наземных частей. Их разложение происходило в аэробных условиях. Образовавшаяся пища для растений проникала с осадками в более глубокие слои почвы, где и поглощалась корнями растений».
Колхозный ученый увидел в этом природную закономерность и свою систему земледелия создавал не вопреки этой закономерности (как по системе, рекомендующей оборот пласта), а, исходя из нее. Корни растений должны разлагаться именно там, где они растут. Тогда и при выращивании культурных растений будет достигаться тот же эффект, какой дают в природных условиях растения, выработавшие за свою эволюцию способность не истощать, а все время обогащать почву.
Многочисленные гости прошли на колхозные поля и воочию убедились, что хлеб на давно не паханной земле растет лучше, чем на паханной ежегодно. Ломались привычные представления и тысячелетние традиции.
По методу Мальцева сейчас начинают обрабатывать многие тысячи гектаров в Курганской области, в Сибири, в Казахстане, на Украине и в других районах, нашей страны.
Передавая свой опыт, Т.С. Мальцев говорил всем, кто хотел применить у себя его метод: «Медвежью услугу своим учителям оказывают те из последователей, которые, боясь хотя бы на йоту отступить от выводов своих учителей, распространяют эти выводы всюду и на все времена. По-настоящему будет развивать учение своего предшественника тот последователь, который, применяя это учение в новых условиях, сумеет выявить на его основе новые закономерности...»
Научная общественность высоко оценила заслуги колхозного ученого. Министерство сельского хозяйства СССР, рассмотрев представление Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина, присудило Терентию Семеновичу Мальцеву Золотую медаль имени Мичурина за 1953 год. Терентий Семенович Мальцев, колхозный ученый, является теперь почетным академиком и гордостью всех, кто трудится на полях и кормит народ.
Замечательный колхозный ученый Т. С. Мальцев считает необходимым, обязательным развивать, видоизменять, приспосабливать свою систему к различным условиям. В этом обращении ученого ко всем работникам полей заложена огромная возможность творческой работы на земле. Не просто пахать, сеять и жать, не просто водить трактор или комбайн, а «творить, выдумывать, пробовать», искать и создавать, понять землю в любом месте нашей гигантской страны и заставить эту землю рожать больше — вот в чем задача тружеников полей.

Научную систему земледелия - целине

Энтузиазм молодежи создал на карте Советской страны как бы новый освоенный материк, материк плодородия. Но не нужно думать, что все уже сделано для того, чтобы он действительно стал материком плодородия. Я рассказал своим друзьям-целинникам об основах научного земледелия именно для того, чтобы заронить в них беспокойство за плоды своих трудов, заронить в них творческое волнение...
Во всех ли районах целины, где климатические условия  порой бывают очень тяжелые, сделано все, чтобы земля не устала рожать? Применяются ли в степных совхозах  севообороты, продуманная система земледелия, наиболее пригодная для особых условий каждого района? Нельзя допустить того, чтобы земля «вырабатывалась» до отказа и, не получая удобрений, потеряв структуру верхнего слоя, отказалась рожать, чтобы ее пришлось забросить. В годы заселения Сибири крестьяне-переселенцы часто поступали именно так. Советские новоселы целины, раз подняв ее, обязаны бороться за ее устойчивое плодородие, должны требовать научной системы земледелия, искать ее, применять, должны заботиться об удобрении вновь созданных полей, ибо без удобрения, без восстановления структуры почва не сможет отдать людям всего того, что могла бы.
Я верю: это сделают наши герои-целинники, это делают уже земледельцы в других районах нашей страны, ибо в творческом подходе культурномыслящих людей к своей работе на земле, людей, отдающих ей все силы ума и рук, в взволнованной их неуспокоенности — залог коммунистического изобилия Родины.

Орудия науки

Опираясь на положения русской науки о плодородии почвы, заложенной трудами П. А. Костычева и В. В. Докучаева и еще более развитой в советское время академиком В. Р. Вильямсом, почетный академик В. П. Горячкин подвел научную основу под конструирование сельскохозяйственных орудий и машин. Разнообразные машины собирают урожай на полях: косилка и жатка, комбайн и молотилка. Они освобождают тружеников полей от наиболее тяжелого физического труда.
Есть и такие сельскохозяйственные машины и орудия, которые, обрабатывая почву, высевая семена, ухаживая за растениями, подкармливают их, борются с сорняками, непосредственно влияют на урожай. При создании таких машин и орудий не только их назначение, но и способ работы, устройство рабочих органов — все это должно непосредственно вытекать из положений науки о плодородии.
Ученые не сразу добились единения с инженерами. Не сразу механизаторы сельского хозяйства стали и агротехниками.
Этапом в развитии и науки о плодородии и почвообрабатывающих орудий было появление плуга с предплужником, который должен был менять местами верхний слой, потерявший структуру под воздействием пахоты, и лежавший под ним слой, менее поддавшийся разрушению. Инженеры создали такой «двойной плуг». Он представлял собой два жестко соединенных плуга — большой и маленький, — похожие один на другого, как чайная ложка на столовую. Идущий впереди маленький плужок-предплужник снимает верхний, бесструктурный слой и сбрасывает его на дно образованной в предыдущий заход борозды. Основной плуг прокладывает следующую борозду, заполняет, заделывает прежнюю вынутым из глубины комковатым слоем.
Плуг с предплужником должен был пахать землю не весной, а осенью, проводя зяблевую вспашку. Пахать следовало тогда, когда поднимутся, прорастут оставшиеся после уборки урожая сорняки. Вместе с личинками вредителей они будут похоронены, сброшены в глубокую борозду и накрыты свежим слоем земли.
Борьба нового со старым неизбежна при движении вперед. Плуг с предплужником в такой борьбе вытеснил былые плуги. Старая техника с ее орудиями мелкой вспашки оказалась не соответствующей новому уровню научных знаний. Но едва закончилась эта борьба, как появилась новая система обработки земли, предложенная Т. С. Мальцевым. Т. С. Мальцев настаивает на глубокой пахоте без оборота пласта, для которой нужна соответствующая почвообрабатывающая техника — плуги без предплужников и без отвалов, лапчатые бороны новой конструкции. И как в свое время Вильямс и его соратники воевали за плуг с предплужником, так и теперь Т. С. Мальцев бьется за то, чтобы промышленность выпускала безотвальные плуги с прочной обтекаемой стойкой, рассчитанные на глубокую вспашку, борется за почвообрабатывающие орудия, соответствующие новому уровню науки о плодородии почвы.
Конечно, плуги с предплужниками не потеряли своего значения. Они весьма нужны всюду, где не применяется обработка почвы по методу Мальцева.
При конструировании орудий обработки почвы теперь подход стал единственным в практике механизаторов советского сельского хозяйства.
В СССР существуют самые различные почвенные условия. Для некоторых мест юга было бы выгодно сменить весь пахотный слой. Для этого глубинный слой нужно вынуть, сохранив на месте подпахотный слой, хорошо удерживающий воду, то есть поменять местами первый и третий слои почвы, оставив на месте второй, средний слой. Поистине фантастическая задача, если учесть, что создавать по сути дела новую почву придется на площади в десятки тысяч квадратных километров.
Инженеры в содружестве с учеными успешно решают такую задачу. Автор этой идеи В. П. Мосолов. На Одесском заводе имени Октябрьской революции делают плуг конструктора  Чикалики. Этот замечательный плуг, применяемый в некоторых районах нашей страны, взметает с 60-сантиметровой глубины тучный, никогда не служивший людям слой, а на дно борозды сбрасывает сверху плохо рожавшую землю. Средний же, подпахотный слой водворяет на место.
Плуг, выполняя все требования науки, одновременно становится и орудием высокой производительности, многокорпусным. Сразу несколько плугов совместились в одном.
До сих пор плуг имел свои колеса, и трактор тащил его за собой. А нельзя ли делать плуг без колес, делать его не прицепным, а соорудить такую раму плуга, которую можно было бы навешивать на трактор, надевать на него, как своеобразное «седло»? Трактор с таким навешенным на него орудием на время превращается, по существу говоря, в самоходный плуг.
Навесной плуг легче обычного, удобнее в обращении, Наконец, дешевле. Он уже нашел у нас широкое применение.
Двух-трехкорпусные плуги станут навесными, самоходными. Прицепными плугами останутся лишь многокорпусные, которые идут за особо мощным трактором и поднимают землю с глубины 60 сантиметров, а иногда и одного метра.
Огромное значение для выращивания высоких урожаев имеют и орудия механизированного сева.
В нашем сельском хозяйстве прочное место заняли веялки с сошниками (поставленными под углом друг к другу дисками), прокладывающими борозду, в которую из трубок рядками сыплются семена. Единый принцип, положенный в основу всех видов сеялок: для злаков и трав, для бобовых и других типов растений, — позволил провести полную унификацию этих машин. Все они состояли из одних и тех же деталей, которые можно было изготовлять на заводах в массовом порядке. При сборке этих деталей лишь 8—15 процентов подбирались специально для каждого выпускаемого типа сеялок, остальные же детали были совершенно такими, как у других сеялок. Это чрезвычайно упростило и удешевило их производство.
Инженеры достигли высокого технического совершенства посевных машин. Они уже задумывались над тем, чтобы облегчить управление сеялками, сократить число обслуживающих машины людей. Если сеялки сцеплять по пять штук за одним трактором, то на каждой можно установить электрические автоматы, которые бы управлялись самим трактористом.
Однако агротехническая наука не стоит на месте. Хлеборобы задумались: «Достаточен ли простор для каждого из пяти миллионов высеянных на гектар семян?» Ведь зерна ложатся на землю рядками с промежутками, величина которых зависит от конструкции дисковых сеялок.
А что если использовать промежутки между рядками? Что если рядков этих сделать больше при том же количестве семян, то есть распределять семена равномернее по засеваемой площади? Были проделаны многочисленные опыты. Результаты превзошли все ожидания.
2—3 лишних центнера с гектара!
Из-за этого стоит пересмотреть принципы конструирования механизмов сева! Но вот беда — в колхозах работает множество дисковых сеялок, устроенных так, что расстояние между сошниками у них никак не сделаешь меньше 15 сантиметров. На заводах налажен массовый выпуск деталей таких сеялок. Перестраивать заводское производство для сеялок совершенно новых конструкций было бы очень трудно. Решили отрегулировать существующие сеялки так, чтобы из них высыпалось вдвое меньше семян, проходить же сеялками по полю два раза, в перпендикулярных направлениях — сеять «вперекрест». Ведь удастся высеять положенные пять миллионов зерен на гектар на двойном количестве рядков, то есть зерна будут распределены по засеваемой площади более равномерно.
Новый способ посева дал 2—3 лишних центнера с гектара, но для перекрестного сева требуется вдвое больше времени, вдвое больше горючего.
Инженеры не хотели с этим мириться; они взялись найти способ механизированного узкорядного посева, создать новое орудие науки. Конструктор В. Д. Богачев уложил сеялку, которая с виду, казалось бы, ничем не отличалась от обычной: те же диски, правда поставленные под более тупым углом, те же сошники, но в каждом сошнике две трубки, из которых зерно сыплется в два рядка с расстоянием между ними в 7,5 сантиметра! Новая конструкция В. Д. Богачева позволила заводам, не меняя обычных, годных для любой сеялки деталей, выпускать новый тип сеялок для узкорядного сева. Подумайте, сколько зерна будет дополнительно снято с полей благодаря этому простому усовершенствованию, продиктованному требованием науки!
Пусть изобретательная мысль будет неуемной! В сельское хозяйство пришли люди из промышленности, они обладают «острым взглядом», готовы искать «новые решения».
Директор молодого целинного совхоза «Урожайный» Евгений Игоревич Ракши изобрел новую машину, в которой совместилась сеялка с культиватором, с орудием предпосевной обработки земли. Сеялка Ракши не только рыхлит землю и тут же сеет, она сеет так, чтобы культурные растения оказались в условиях, наиболее близких к природным, естественным нормам. Сибирский научно- исследовательский институт зернового хозяйства, испытав сеялку, дал о ней такой отзыв: «Сеялка-культиватор лучше других сеялок позволяет выполнить основное агрономическое правило: уложить семена на уплотненную почву и прикрыть их рыхлым слоем почвы. Новая сеялка дает разбросное равномерное распределение семян, позволяющее заменить дорогостоящий перекрестный посев. Посевы пшеницы и других зерновых культур этой сеялкой дают ранние и дружные всходы по  сравнению с посевами, произведенными другими сеялками. Одновременное совмещение двух агротехнических процессов (предпосевной культивации и посева) позволяет полностью устранить разрыв во времени между предпосевной обработкой и посевом. Сеялка дала хорошие показатели по урожайности». Так, на пшеничном поле, засеянном новой сеялкой в «Урожайном», молодые целинники сняли по 7 лишних центнеров с гектара!
Сколько перспектив! Заводам теперь и ухватиться бы за новую конструкцию, дать чудесные сеялки народу, но... к сожалению, выпуск сеялок пока подменил поток канцелярских бумаг. Впрочем, старое всегда сопротивляется новому и всегда вынуждено уступить. Новые сеялки придут на поля, и на них работать всем тем, кто увлечется красотой сельского труда!
Единение работников науки и практики, ученых и колхозников, ученых и инженеров — характерная особенность нашего времени. Ныне машины, рожденные этим единением, стали на колхозных полях подлинными проводниками в жизнь достижений передовой советской науки.
Исторически механизация земледелия происходила так, что после появления почвообрабатывающих орудий появились уборочные машины. Процессы уборки всегда требовали от человека предельного напряжения сил. Тяжесть страдной поры, о чем красочно говорит само ее название, земледелец знал издавна.

5
ЗОЛОТОЕ МОРЕ
Бывший залив Зюйдерзее

В Голландии существует замечательная поговорка: «Бог создал мир, а Голландию — голландцы».
Недавно мне привелось побывать в этой интересной стране.
Автомашина мчалась по равнине. Направо и налево простирались возделанные поля, аккуратно квадратные, размежеванные каналами. С самолета вся страна кажется шахматной доской. Через равные расстояния попадались почти одинаковые здания ферм с огромными покатыми крышами, под которыми размещались не только комнаты фермеров, но и скотные дворы и даже сыроварни.
Вдоль голландского шоссе рядом часто идет судоходный канал (с уровнем воды выше, чем асфальт шоссе), железнодорожное полотно и обязательно специальная дорожка для велосипедистов. Велосипедистами являются почти все жители Голландии — от десятилетнего мальчугана до семидесятилетней старухи.
Голландия страна ровная: ни гор, ни лесов там нет. Есть где разгуляться морским ветрам, которые испокон века крутят знаменитые ветряные мельницы, ставшие неотъемлемой частью голландского пейзажа.
Мы мчимся по равнине. Но что это возвышается перед нами? Какой-то странный холм. Словно огромный стол, стоит он среди равнины. Продолговатый, сверху плоский, покрытый деревьями, каких нигде нет вокруг, с крышами домов среди зелени.
Подъехали ближе. Очень странно! На крутом склоне холма видны полуразрушенные деревянные сооружения, которые в старину строились для защиты от морских волн. Старые причалы и... даже (на трехметровой высоте) просмоленная корма лодки...
Перед нами остров Шокланд — бывший остров бывшего моря — на равнине, отгороженной ныне от Атлантики грандиозной дамбой, строителю которой, инженеру Лели, голландцы поставили памятник. Равнина с возвышающимся на ней «островом» — бывшее морское дно. Это так называемый «польдер» — голландская целина, отвоеванная трудолюбивыми людьми у моря, точно так же, как отвоевали раньше у болот их предки почти всю эту страну.
Значительная часть Голландии расположена ниже уровня моря, от которого она защищена грядой песчаных дюн. Там, где дюны ненадежны, голландцы издавна сооружают искусственные плотины. Защищаясь от морских вод, они перекачивали воду из канала в канал с помощью своих знаменитых ветряных мельниц и вместе, с тем осушали болота, создавали земли, удобные для сельского хозяйства. С тех пор и говорят голландцы: «Держи ноги сухими».
Непрекращающаяся борьба с водой сделала голландцев наиболее энерговооруженными уже в ту пору, когда ездил к ним учиться Петр I.
Борьба со стихией шла, однако, с переменным успехом. В конце XII века разразился небывалый по силе шторм и море прорвало дюны, устремилось в глубь страны... Было бы трудно представить все ужасы того наводнения, если бы не было фотографий подобного же несчастья, вызванного гитлеровцами (в канун своего краха и капитуляции), взорвавшими «на прощанье» дамбу. Наводнение затопило плодородный польдер с городами и фермами... Упорные голландцы ликвидировали последствия злодеяния фашистов.
Год за годом они осушают морской залив, существовавший 700 лет, отвоевывают у моря «целину». С географических карт стерто название залива. Он стал озером и получил имя от впадающей в него реки Эйзельмеер. Но и озеро, из которого непрерывно выкачивают воду, мелеет, уступает земледельцам свои берега. Берега эти на полтора метра вглубь пропитаны солью. Но сооруженный искусными мелиораторами дренаж позволяет дождям промыть почву, сделать ее плодородной.
В юго-восточной части былого залива введено в строй 90 тысяч гектаров целины. К 1980 году (когда будет из озера выкачена вся вода) на 10 процентов прибавится у голландцев плодородной земли, на 7 процентов увеличится территория страны. Осушенная уже ныне земля разделена на довольно крупные участки: 12, 24, 36 и 48 гектаров. Государство продает их фермерам. Жаждущих земли много: на каждый участок... 500 претендентов. Купить землю смогут только счастливцы!

Комсомольский океан

Я вспомнил о Голландии, о польдере, голландской целине, о бывшем острове Шокланде, когда ехал среди золотых просторов нашего Комсомольского океана, простершегося ныне на месте целины.
Да, океан! Пшеничный океан в 35,5 миллиона гектаров, который в 2 раза больше Белого и Аральского морей, вместе взятых, который в 10 раз болыше Азовского моря!
И среди этого океана стоят не острова-музеи, а новые острова новой культуры, пришедшей сюда вместе с молодежной песней.
Тянутся улицы между рядами вновь выстроенных домов... Я не припомню даже, где стояли тут палатки, не узнаю старых, заслуженных землянок... Хочется увидеть знакомые лица, рассказать своим друзьям про голландскую целину, сравнить исчезнувший голландский залив вот с этим подступающим к новым домам советским океаном... Но комсомольцы в море в золотом пшеничном море, где плывут сейчас степные корабли.
Я оглядываюсь на совхозный поселок, где живут теперь мои друзья, принеся на вольный простор степей городские запросы и привычки... Я еще побываю у них, а сейчас разыщу их в поле...

Степные корабли

С волнующим чувством шел я в этот  летний ветреный день по необозримым золотисто-солнечным полям. Со скоростью мчащихся машин проносились по ним тени облаков, на мгновение делая более сочной окраску не сжатых еще хлебов, чтобы минуту спустя, они снова засветились, словно изнутри, желтым солнечным светом.
У горизонта плыли корабли-комбайны, и невольно в моем воображении вставали картины былого труда, на смену которому пришли машины. Раньше в страдную пору поле покрывалось бесчисленными белыми платочками женщин. Левая рука захватывает пучок, правая отводит серп. Жикающий звук, шаг вперед. Мерные, автоматические движения одно за другим. Словно и не человек повелевает руками, а они сами, один раз заведенные, повторяют и повторяют заданные движения легко и свободно. И только, когда женщина на мгновение разгибает занемевшую спину, когда проводит рукой по коричневому, влажному лбу и, высоко поднимая грудь, старается захватить побольше воздуха, поймешь, что не сами собой ходят эти руки, не сами собой валятся наземь срезанные стебли. Их заботливо свяжут потом в золотые снопы, свезут на ток, где будут молотить, размеренно взмахивая цепами.
Забытые времена! На смену серпам, а потом и косам на поля вышли первые машины — конные жатки. Вначале они только косили хлеб, который женщины подбирали за ними, вязали в снопы. Но сколько экономилось уже сил! Насколько производительнее становился труд человека!
Текло время, и на полях появились Тракторные жатки- сноповязалки. Они не только скашивали хлеб, они и вязали его в снопы. Снопы свозились подводами на тока, складывались в огромные скирды, потом попадали в молотилки, исчезая в них, чтобы наполнить подставленные мешки золотым зерном, чтобы желтым факелом соломы вылететь из конца трубы на вершине горы-омета.
...А вот и «степные корабли»!
Когда-то у старых пароходов колесо с плицами вертелось за кормой. У «степного корабля» похожее колесо расположено впереди. Это мотовило. Вращаясь, оно кладет хлеб на режущую часть комбайна — на хедер. Из колосьев, попавших в молотильную часть, почти молниеносно вымолачивается зерно и тут же очищается мощным «дыханием» вентиляторов. Позади комбайна виден движущийся на собственных колесах огромный прицепной ящик. В нем скапливаются выброшенные из комбайна солома и полова. Задняя стенка ящика только что приподнялась — и на жнивье вывалилась копна соломы. 
По требованию науки о плодородии прицепленный к комбайну лущильник одновременно с уборкой хлебов обрабатывает жнивье, чтобы проросли на нем сорняки и погибли при зяблевой вспашке.
Комбайнер, стоящий у штурвала, сосредоточенно строг. Глаза его напряженно прищурены. Заметив впереди бугорок, он движением штурвала поднимает хедер. На мгновение этот человек представляется мне дирижером оркестра стройно работающих, соединенных в один организм разнородных машин: режущих, обмолачивающих, просеивающих, провеивающих, собирающих солому в копны.
Еще задолго до «страдной поры» каждый из этих механизмов заботливо налаживался комбайнером. Подобно оркестрантам, «репетировали» они свои «партии», чтобы исполнять их безукоризненно сейчас, в «симфонии» уборки.
Рядом с комбайном едет грузовик. Над его кузовом — конец наклонной трубы, идущей от комбайна. Шнек (бесконечный винт) гонит по ней обмолоченное зерно. Золотой струей, продуваемой довольно сильным ветром, оно льется в наполовину заполненный кузов. В кузове, направляя струю зерна, стоит подросток. Его обязанность разравнивать в автомашине пшеницу, всего лишь минуту (!) назад стоявшую на корню. На Площадках по обе стороны соломокопнителя виднеются фигурки двух женщин. По самые глаза повязанные платочками, они разгребают в ящике копнителя падающую туда потоком солому.
Летом 1956 года на целине снимали невиданный урожай. На помощь комсомольцам, поднявшим новые земли, посеявшим мореподобные поля, приехали молодые люди, студенты столичных вузов, молодежь из стран народной демократии. Многие из них впервые убирали хлеб, работали на машинах... или стояли на запятках машин. 
Бывает так, когда конструкторы совершенной, отработанной машины приглашают к себе специалиста из совсем другой области, даже не специалиста, а человека  с острым зрением и ищущей мыслью, незнакомого со  всем укоренившимся, привычным для конструкторов машины. Новый человек всегда увидит простое и ясное, что ускользает от «старожилов техники»... Этот метод не раз оправдывал себя.
Я много беседовал с ребятами, поработавшими на  уборке небывалого целинного урожая. Какой, оказывается, у них острый глаз! Как обижаются они на конструкторов машин, заставивших их, людей мыслящих, творческих, увлеченных выполнением грандиозной задачи, быть помощниками механизмов! Две девушки: музыкантша и будущий врач — возмущались тем, что им приходилось стоять на запятках комбайна и вилами расправлять в бункере солому, задыхаясь от пыли.
— Лучше бы нам серпы дали! — обиженно говорили  они.
И правда! Пусть машина заменила сотни жней, но зачем же оставлять на комбайне двух девушек на положении недодуманных рычагов?
Друзья этих студенток, помогавших на целине, — студенты технических вузов уже изобретали приспособления, которые прессовали бы солому и сбрасывали ее на поле в виде тюков. Студенты на целине были правы, желая изобрести такие машины, применить их на уборке. Но изобретали и до них. Механизаторы и конструкторы давно уже создали конструкции прессов-подборщиков, но, только в поле... по-прежнему не тюк, а копна соломы...
Все выше становится культурный уровень тружеников полей, все больше в их среде появляется изобретателей.
И, может быть, многим из них интересно узнать, кто был изобретателем первого комбайна — этого вседелаюшего; механического умельца, коренным образом изменившего характер страдного крестьянского труда.
Слово «комбайн» пришло к нам из Америки, так названа была жнейка-молотилка.
Американская машина, проезжавшая по полю и не только собиравшая, но и вымолачивавшая зерно, впервые была продемонстрирована в 1879 году в Калифорнии. Эту «фабрику зерна» на колесах тащили по полю 24 мула, на ней работало 7 человек.
Но за 11 лет до этого, летом 1868 года, в Россия — в Бежецком уезде, Тверской губернии, — уже работала машина, совсем не похожая на американскую, собиравшая обмолоченное зерно прямо в поле, скорее и чище. Ее тащили две пары лошадей, управляли ею два человека. И если американский комбайн, по утверждению русских наблюдателей, «терял зерна изрядно», то после машины, работавшей близ села Борисовского, Бежецкого уезда, «трудно было обнаружить на земле зерна».
Первая «вседелающая» машина, собирающая прямо в поле вымолоченные зерна, была построена в России в 1868 году. Изобрел ее просвещенный русский агроном Андрей Романович Власенко. «...Зерноуборка с корня, изобретенная Андреем Романовичем Власенко, показала нежданно хороший результат... Во время работы шел дождь, овес был наклонившись — зерна были почти все собраны машиной». Группа бежецких помещиков, испытывавших «зерноуборку» 19 сентября 1868 года, признавала «введение и развитие этой машины вполне полезным и пригодным даже для; крестьянских хозяйств» — так отзывался о машине Власенко один из очевидцев.
Изобретатель первого в мире комбайна А. Р. Власенко описывал свою машину в статье, опубликованной в конце 1868 года в «Трудах Вольного экономического общества»:
«Цель и назначение такой машины, как показывает самое название, убирать хлеб прямо с корня зерном. Всякому и мало знакомому известно, сколько отнимает рабочих рук уборка хлеба и молотьба и с какими часто сопряжены бывают затруднениями и потерями для хозяйства эти работы, особенно в степных губерниях, где не редкость, что хлеб остается неубранным. Название в народе времени жатвы временем страдным вполне доказывает, как тяжко достается селянину уборка хлеба... После, долгих разысканий наилучшего способа, который соответствовал бы цели, я, наконец, достиг, по-видимому, желаемого результата, устроив такую машину, которая снимает хлеб прямо зерном, так что требуется только одно отвеивание зерна от мякины, солома же остается на корню и может быть убираема на сено. Но я должен сказать, что моя машина, как пробная, устроена плохо, сообразно с теми средствами, какие можно было иметь в глухой деревне. Тем не менее, не предаваясь некоторому увлечению, я долгом считаю сказать, что и эта пробная машина, несмотря на все ее недостатки, где нужно в ней употребить железо, последнее заменено деревом, - убирала хлеб зерном удовлетворительно. Опыт с этой пробной машиной был мною произведен в Бежецом уезде Тверской губернии, 8 сентября над овсом в ceле Борисовском, имении княгини Е. Г. Гагариной, и 19 того же сентября над ячменем в селе Зиновьеве, принадлежащем Н. А. Арнаутову».
А.Р. Власенко указывал, что его машина, убирая по четыре десятины в день, по сравнению с уборкой серпов и обмолотом цепом уменьшает затраты труда в 20 раз,  а по сравнению с американской жаткой «Мак-Кормик» в 8 раз.
«Санкт-Петербургские сенатские ведомости» 24 октября 1869 года сообщали о выдаче привилегии ученому  управителю А. Р. Власенко на изобретенную им «зерноуборку на корню». В газете приводилось подробное описание конструкции: «Лошади впрягаются сзади машины. Во время работы при ходе машины стебли хлеба поступают на гребенку... барабан с билами... вымолачивает зерна хлеба. Решетка (под барабаном. — А.К.) способствует более чистому обмолоту, посредством пружин она удаляется и приближается к билам барабана соответственно количеству хлеба. Обмолоченное зерно с мякиной относится бесконечным холстом на решето и через отверстие проходит в ящик (по-нынешнему бункер — А.К.)». К этому ящику были подвешены мешки, которые на ходу машины сразу и наполнялись обмолоченным зерном...
Машина Власенко была много лучше появившегося позднее ее американского комбайна.
К сожалению, наша страна в прошлом веке так и не увидела на своих полях замечательной машины — творения русского человека. По мнению тогдашнего министра земледелия, «выполнение подобной сложной машины оказалось не под силу нашим механическим заводам. Мы даже более простые жатвенные и косильные машины и молотилки привозим из-за границы». На просьбу передовых русских ученых построить машину Власенко правительство также согласия не дало. Отказало оно и в даче средств из казны для отправки «зерноуборки на корню» на выставку 1870 года в Австро-Венгрию. 
Русский представитель на этой выставке высказывал сожаление в своем письме министру земледелия, что Россия не смогла блеснуть на выставке замечательным изобретением.
Верное интересам иностранного капитала, царское правительство не поддержало талантливого русского изобретателя. Но Власенко нашел поддержку среди крестьян, среди передовых людей своего времени, в числе которых был основоположник науки о плодородии П. А. Костычев. На добровольно собранные для него средства Власенко построил почти что своими руками две экспериментальные машины, которые много лет работали до полного износа в имениях Бежецкого уезда.
Следует заметить, что между «зерноуборкой на корню» А. Р. Власенко и американским комбайном — жнейкой-молотилкой — было одно коренное различие: американский комбайн сразу срезал солому и отправлял ее вместе с зерном в молотильное устройство; «зерноуборка» Власенко вымолачивала хлеб, стоявший в поле. Солому можно было косить позднее, когда пройдет страдная пора. Оттого меньше было и потерь и меньше требовалось тяговой силы.
Интересно проследить, как развивались дальше эти идеи в наши дни,
Комбайн в СССР был завезен из США.
На Западе усмехались, когда узнали, что в Советской России собираются строить свои комбайны. Такая задача была поставлена перед нашими механизаторами сельского хозяйства в 30-х годах. Речь шла о создании весьма производительной машины, способной не только убирать зерно, но и одновременно косить солому.
Наш комбайн выдерживал любое сравнение с американским.
Однако первые советские комбайны, пусть и не уступавшие американским, все же не могли удовлетворить требования колхозников. Для социалистических полей нужна была иная, значительно более высокая, чем в условиях капиталистического хозяйства, производительность машин. И у нас появлялись все более быстро, чисто и продуктивно работающие комбайны, в создании которых принимали участие не только инженеры, но и комбайнеры, проверявшие новые конструкции, подсказывавшие неожиданные решения. На комбайне появилось электрическое освещение, позволяющее работать по ночам, в предельно короткий срок заканчивать уборку.
Советские конструкторы комбайнов и механизатора не удовлетворяются достигнутыми результатами. Наши  комбайны непрерывно совершенствуются; кроме прицепных, появились самоходные, более маневренные, им нужно меньше места для разворота, они могут убирать и  небольшие участки, что очень важно для нечерноземной полосы, для наших гористых и северных районов. На  изготовление таких машин идет меньше металла, они затрачивают меньше тяговой энергии на гектар, для обслуживания их нужно меньше людей.
Все новые и новые требования предъявляются комбайнам. Чем больше достигнуто, тем стремительнее дальнейшее движение вперед. Комбайн должен быть производительнее, безотказнее, лучше молотить, очищать, собирать без потерь.
Солома, остающаяся в поле, причиняет много забот. Ее нужно собрать в гигантские скирды. Потом она будет служить и для корма скоту, и как строительный материал, и как топливо. А быть может, лучше уплотнить или даже спрессовать солому тут же на ходу в прицепленной к нему специальной машине, как об этом мечтают механизаторы? Насколько будет удобнее перевозить соломенные тюки! Словом, конструкторам комбайнов еще есть над чем подумать...

6
ПЕРЕВОРОТ
Выгода 

Важно знать, что дал нашему сельскому хозяйству комбайн - эта чудо-машина.
Разительно сравнить его с серпом, с косой, с цепом. Комбайн заменяет только в поле 160 жней, не считая людей с цепами на току и на всех других связанных с уборкой работах. Экономисты Всесоюзного научно-исследовательского института сельскохозяйственного машиностроения подсчитали, что при уборке хлеба жатками-сноповязалками, доставке его на ток и обмолоте молотилками требовалось на одном гектаре, условно говоря занять одного человека на 73,4 часа, то есть затратить 73,4 человеко-часа; при уборке прицепным комбайном на все эти процессы расходуется 4,3 человеко-часа - в 17 раз меньше. Можно считать, что при среднем урожае на каждый пуд зерна экономится по 0,5 человеко-часа.
Представим себе, что выиграла страна в целом от применения комбайнов. Зная, сколько снято зерна и учитывая долю, пришедшуюся на уборку комбайнами, можно легко подсчитать, сколько труда наших людей сберегают комбайны.
Получается весьма внушительная цифра — 300 миллионов человеко-дней в год.
300 миллионов человеко-дней — это месяц работы 10 миллионов человек! Вот что делают комбайны! Разве могли бы энтузиасты целины, вырастившие в 1956 году свой миллиард пудов зерна, собрать его, если бы не было у них комбайнов?

Горы в степи

Миллиард пудов! Это же горы хлеба!	В Казахстане, в стране моего детства, в стране бескрайних степей, между Петропавловском и Акмолинском, недалеко от Кокчетава, есть удивительное место, маленький оазис сказочной горной страны; с лесами и озерами, со скалами, пещерами, вершинами в облаках и романтическими легендами. Зовется то местечко Боровое.
Настолько удивительна эта местность, что о происхождении ее создана такая легенда: «Кончил аллах создавать мир и прилег отдохнуть в своей небесной юрте. Лежит он на кошме, сотканной из звездных лучей, и видит: едет к нему человек. Сошел тот с лошади, снял малахай, идет, с ноги на ногу переваливается. Спрашивает его аллах: «Доволен ли ты землей, человек, которую я для тебя сотворил?». А человек тот был из казахских степей. «Почему ты обидел меня, скупой ты, аллах? Сделал мне землю сильно гладкую, вода в земле глубоко. Леса хочу, горы надо». Понял аллах, что неладно сделал, да что поделаешь? Кончил он уже работу, сотворил мир... Закряхтел он тогда, встал с кошмы и стал шарить по углам своей небесной юрты.
Все, что только нашел хорошего и красивого из | остатков мира, собрал аллах в кулак, бросил на землю и  сказал казаху: «Вот тебе вода, леса, горы, очень красиво, жаль, что мало, да ничего больше не осталось».
И так стоят с тех пор среди степи лесные горы у озер,  красивее лучших мест земли, единственные во всей степи. Мы вспомнили с моими друзьями эту легенду, когда стояли у подножья совсем других гор, появившихся не по воле аллаха в степи.
— Об этих горах, небось, не думал аллах, — смеется знакомая москвичка, похожая на Зою, смеется, запрокинув голову так, что не удержались, упали с головы, распустились ее косы. Смотрит она на золотую вершину. Гора зерна!
Лежат такие горы, собранные со степи человеком, выращенные им на целине, лежат в степи, как сказочные курганы, лежат, меняя тысячелетний ландшафт...
Но изменили они не только ландшафт степей, изменили не только лицо края, изменили они и существо нашего социалистического сельского хозяйства.
Большая часть зерна на целине собрана новыми совхозами — государственными зерновыми предприятиями. Здесь земля, машины, оборудование принадлежат государству, здесь работают новые рабочие — рабочие полей.
425 новых совхозов возникло в 1954—1956 годах на целинных и залежных землях. Эти совхозы дали стране самый дешевый хлеб, который когда-либо выращивали хлеборобы. Сказалась более высокая социалистическая форма хозяйства, сказалась новая для полей индустриальная культура труда рабочих, их трудовой порыв и передовая техника, предоставленная им государством.
Товарищ Н. С. Хрущев в марте 1957 года на конкретных примерах показывал работникам сельского хозяйства Кубани, насколько ниже себестоимость сельскохозяйственной продукции в совхозах по сравнению с колхозами. По отдельным видам продукции она ниже в 2, а иногда в 3 раза!
В соревновании различных форм социалистического хозяйства на селе решающей будет экономическая сторона.
Целина значительно изменила соотношение между колхозами и совхозами в нашей стране, заметно увеличив роль совхозов, технически и экономически крепких, рентабельных, выгодных.
Самой замечательной особенностью новых совхозов наряду с их экономическими достижениями, конечно, являются их новые рабочие — люди целины.
У них не было навыков крестьянского труда, но у них острый глаз, критически воспринимающий все на новом поприще работы.
Вот мы стоим с ними у подножья золотой горы, которой можно восхищаться без конца, не заметив ничего другого, но молодые целинники уже толкуют со своими товарищами — студентами, приехавшими им помогать в уборке урожая, не столько о поражающем количестве собранного зерна, сколько о его качестве.
Болеют душой ребята за то, что лежит бесценное зерно под открытым небом, возмущаются, что зерно это считается пока что «некондиционным», что комбайн почему-то не очистил его окончательно, что требует оно еще очистки, прежде чем будут его принимать на элеватор. 
И, споря между собой, обращаются они ко мне, словно я могу дать им на все ответ.
Почему комбайн не может полностью очистить зерно?
— Надо переделать комбайн, чтобы сдавать зерно сразу после уборки!
Подождите, ребята, подождите! Вы правы, тысячу раз правы...
И мне хочется рассказать им о своей беседе с академиком Василенко как раз по этому поводу. Мы говорили с ним, что во время уборки урожая в поле течет золотой поток зерна. На одном конце потока — комбайн, принадлежащий МТС, государственному предприятию. На другом конце — элеватор, тоже государственное зернохранилище.
На элеваторе примут зерно только определенной влажности и степени очистки, — говорил академик Василенко. — Зерно нельзя хранить, если влажность превышает норму. В нем тогда будут протекать жизненные процессы, и зерно нагреется, погибнет. Однако МТС с теми комбайнами, которыми она располагает, не может удовлетворить требований элеватора. И вот между двумя государственными организациями, между МТС и элеватором, которые не могут между собой сговориться, попадают хлеборобы. Они в большинстве случаев своими руками, мускульной силой должны «довести» зерно до требуемой государственным зернохранилищем степени  очистки, до допустимой влажности. В такой организации работ, несомненно, есть какая-то серьезная неувязка. Ведь если уборка зерна в нашей стране механизирована почти полностью, то его очистка — лишь на 20 процентов; причем эта очистка производится на полумеханизированных токах, зачастую оборудованных кустарно, своими силами. На послеуборочную обработку зерна тратится трудодней в 2 раза больше, чем на пахоту, сев, уборку, вместе взятые! И это можно легко представить, если вспомнить, как сушится у нас зерно в большинстве колхозов. 
Помню, в сентябре я проезжал по той самой автомобильной дороге, о которой рассказывал в начале. Комбайны собрали зерно, и грузовики свезли его... на шоссе. Наша «Победа" жалась к краю асфальта: не меньше половины дороги по ширине было занято рассыпанным, подсушиваемым зерном. Счастье, что погода была хорошая. Я представил себе, сколько труда нужно, чтобы разгрузить зерно с машин, а потом перелопатить его во время сушки — сколько женщин с лопатами встретилось по пути! — и, наконец, погрузить подсохшее зерно снова в грузовики! А если солнце скрылось надолго, то совсем плохо. Зерносушилок в достаточном количестве нет, а где и есть, то дли того, чтобы они работали, приходится тратить немало топлива.
Полезно проследить дальнейший путь зерна.
Пройдя элеваторы, оно в свое время попадает на великолепные, до последней степени механизированные мукомольные комбинаты. Но зерно не сразу будут молоть, превращать в муку. Оно снова пройдет самую тщательную очистку, по сравнению с которой очистка на токах кажется грубой. Замечательные машины и транспортеры будут пересыпать зерно, промывать его, сдувать с него каждую инородную частицу. И при всем этом к нему не прикоснется человеческая рука.
Возникает законный вопрос: так почему же всю эту очистительную технику, если она есть, не использовать непосредственно на элеваторах?
Можно представить себе элеваторы, при которых существуют центральные зерноочистительные и зерносушительные фабрики, механизированные по последнему слову техники. На эти фабрики зерно повезут прямо с полей, прямо от комбайнов. Кстати, комбайны можно будет конструктивно облегчить, оставив за ними только самую первую, необходимую очистку. Полная очистка зерна комбайном нужна, пока нет выгодной централизованной очистки. Не надо забывать, что передвижение комбайна в поле требует до 40 процентов всех энергетических затрат на его работу. Зачем таскать «очистительную фабрику» по полю, если она неподвижная, может с большей эффективностью работать у элеватора. Труд работников сельского хозяйства будет облегчен. Они избавятся от многих забот. Совершеннее и экономичнее будет организован весь процесс уборки.
Вопрос о централизации, о промышленных методах первичной обработки сельскохозяйственных продуктов выдвигается самой жизнью.
В районах поднятой целины постройка элеваторов с централизованными цехами очистки и сушки собранного зерна особенно целесообразна. Строительство таких элеваторов и намечается в этих новых зерновых районах, однако пока еще они построены не всюду. В Америке зерно продается на зернохранилища в том виде, в каком снимается в поле, сразу после комбайнов. Зернохранилища заготовительных фирм, сами проводят окончательную очистку зерна. Это хороший опыт. В наших условиях он может быть быстро внедрен.
Очистка зерна при элеваторах, оборудованных наиболее совершенными машинами, принесет неисчислимую выгоду, сбережет множество трудодней, с успехом заменит кустарщину полумеханизированных и немеханизированных токов.
Молодежи, которая приложит свои силы и в этом направлении, предстоит интереснейшая работа. Тут есть за что бороться, есть чего достигать!
Как и во всяком большом деле, есть здесь и свой трудности.
Элеваторы порой отстоят на больших расстояниях от колхозов. Нужно пересмотреть места их расположения, построить новые, пусть вдали от железной дороги, но в непосредственной близости от хлебопроизводящих районов, соединить эти элеваторы с железнодорожными станциями, в первую очередь шоссейными дорогами, а потом железнодорожными подъездными путями. И все же путь прямо с поля до элеватора в ряде случаев может оказаться длинным. Поэтому надо предусмотреть там, где это необходимо, создание в колхозах промежуточных перевалочных пунктов зерна. На эти пункты оно должно доставляться прямо с поля курсирующими по графику автомашинами. На элеваторы же зерно может быть вывезено также по графику тягачами с прицепами. Сушка и очистка зерна будут происходить на зерноочистительных пунктах при элеваторах. Там же колхозы 
смогут получить в очищенном виде свое зерно, оставшееся после госпоставок и натуроплаты МТС. Для перевозки этого зерна в колхозы можно использовать машины, которые идут в обратный рейс порожними.
Но вот еще какое важное обстоятельство связано с такой организацией послеуборочных работ.

Новое кружало

Мы держим в руке колос пшеницы.
В нем 35—50 зернышек. А вот враг пшеницы — сорняк. В нем не десятки, а сотни тысяч зерен. Некоторые сорняки, например перекати-поле, дают до 300 тысяч и больше зерен каждое.
Подумайте, как тщательно надо отбирать посевной материал!
Зерно, предназначенное для сева, по существующим нормам должно быть очищено не меньше чем на 99 процентов. Большой труд — довести зерно до такой чистоты! Но даже один процент зерен сорняков в посевном материале почти наверняка приведет к засорению полей!
С такими выводами познакомил нас академик Иван Фомич Василенко, сделавший соответствующие подсчеты.
Решительную борьбу с сорняками надо начинать с очистки зерна, значительно более тщательной, чем требуется ныне по нормам. Нельзя допустить на поля даже один процент семян сорных трав. На гектар засевается примерно 5 миллионов зерен, в том числе, следовательно, 50 тысяч сорняков, которые к моменту уборки дадут миллионы засоряющих хлеб семян.
Возможно ли зерно очистить на 99,9 процента?
Былой русский крестьянин издавна стремился сеять самым отборным, самым чистым зерном. В старое время по деревням ходили артели «кружальщиков». Передавая тайну своего искусства из поколения в поколение, они работали с нехитрым орудием — «кружалом», в принципе своем напоминающем тот самый таз, в котором промывают старатели золото. Благодаря виртуозному мастерству «кружалыцика» зерно под влиянием центробежной силы разделялось по удельному весу. Степень очистки при этом кустарном, но эффективном методе получалась изумительной.
Два-три года назад в одном нашем колхозе две слепые старушки вызвались за зиму ощупью перебрать посевной материал, очистить его от трудноотделимых примесей. От их чутких пальцев не ускользнуло ни одно 
зернышко сорняка. Месяцы непостижимо кропотливой работы двух незаметных тружениц дали очень многое. На поле, засеянном их зерном, был получен вдвое больший урожай, чем на соседнем поле, засеянном обычным посевным материалом.
Возможно ли создать машины, так же тщательно отбирающие зерно?
Они есть, такие машины. Они могут быть еще более усовершенствованы и давать почти идеально чистое, зерно.
Любопытен принцип, который использовали конструкторы при создании этих машин. Как и былые искусники — «кружальщики», машина отбирает, рассортировывает зерно по удельному весу. Для этого она как бы превращает зерно в «жидкость». Слой зерна продувается снизу потоком воздуха, вспухает. При этом масса зерна ведет себя точно так же, как жидкость. Наверху оказываются мелкие, легкие зерна, внизу — более крупные. Теперь их уже нетрудно отобрать, отвести по специальным трубам в мешки.
Однако, чтобы оборудовать такими или еще лучшими машинами механизированные тока всех наших колхозов, промышленности придется выпустить добрую сотню тысяч сложных зерноочистительных машин. Между тем в колхозах они будут работать считанные дни. На централизованных же пунктах очистки новые зерноочистительные машины работали бы с полной загрузкой.
Тогда посевной материал заготовлялся бы исподволь для всего района и хранился на элеваторе в наилучших, предписанных наукой условиях, гарантируя тем самым колхозные нивы от засорения.
Зерно, собранное, очищенное и высушенное машинами, будет посеяно машинами в обработанную машинами же землю.
Придет время, и поднимутся зеленые всходы. Наступит время роста и развития растений. В эту пору они ждут от человека заботы и ухода. Прополкой их надо уберечь от сорняков, подкормкой влить в них свежую силу, подоспевшей вовремя помощью спасти от вредителей сельского хозяйства.
Машина, облегчившая человеку страдную пору, и здесь приходит ему на помощь, чтобы за лето несколько раз пройтись по полям из края в край. 

Зубец диаграммы

Страдная пора — уборка, казалось бы, самое напряженное для тружеников полей время. Но вот что говорят данные науки...
В свое время я побывал в кабинете руководителя лаборатории технико-экономических показателей ВИСХОМа М. И. Горячкина. Мы рассматривали с ним диаграмму загрузки рабочей силы по колхозам Каширской МТС. Кривая диаграммы напоминала контур Казбека: те же две вершины с седловиной посредине — два отчетливых зубца.
Второй зубец, как и следовало ожидать, приходится на период уборки урожая, а первый... нет, вовсе не на посевную кампанию. В районе, который обслуживает Каширская МТС, немалую роль играет картофель. Поля его надо несколько раз пропалывать, и пропалывать руками.
Первый зубец приходится на уход за растениями.
М. И. Горячкин напоминает:
— Машины для сельского хозяйства в первую очередь создавались для уборочных работ. А летом в поле по-прежнему увидишь тысячи согнутых спин. В чем дело? Известно, что многие культуры нуждаются в нескольких прополках за сезон, иные — в окучивании. Практика показала, что недостаточно создать необходимые для этого орудия. Нужно применять и новые способы посадки растений, позволяющие при уходе за ними наиболее полно использовать средства механизации. Если инженер обязан выполнять требования агротехники, то и агротехник должен идти навстречу инженеру, механизатору.
Экономист приводит в пример культиватор, созданный для обработки междурядий: уничтожения сорняков и рыхления почвы. Как ни бились ученые, инженеры и механизаторы на селе, им никак не удавалось заставить культиватор обрабатывать землю между растениями в самом рядке. Рядки эти (грядки в просторечья) тянутся прямыми линиями через все поле, и тракторист ведет колеса или гусеницы трактора по междурядьям. На полосах земли, образованных рядками, сорняки будут уничижены заостренными лапами культиватора и почва взрыхлена. Но как быть с рядком? В рядках между культурными растениями ведь тоже вырастают сорняки. 
Уничтожать их и рыхлить почву все равно приходилось сапкой, мотыгой, лопатой — вручную. Пройти машиной поперек междурядий никак не удавалось: ведь растения в рядках располагались довольно произвольно, и если пройдешь удачно два-три рядка, то на четвертом обязательно наедешь колесом на куст, за которым надо ухаживать.
Может быть, сажать растения точно на одном и том же расстоянии друг от друга и вдоль и поперек поля?
Это и легло в основу квадратно-гнездового метода. Нужно сажать картофель, свеклу и другие полезные растения гнездами — в узлах квадратов, как бы нанесенных на поле. Тогда культиватор сможет пройти поле в двух взаимно перпендикулярных направлениях. Куст каждого растения окажется обработанным со всех четырех сторон. Да и растения, более удаленные друг от друга, смогут в полной мере использовать отведенную им площадь земли, которую не истощают сорняки. Так созрела заявка на машину по квадратно-гнездовому посеву — картофелесажалку.
В 1952 году еще зимой я Говорил об этой машине в ВИСХОМе с инженером Зволынским — руководителем лаборатории, в которой разрабатывалась новая конструкция. Инженеры ВИСХОМа тогда соревновались с другими конструкторами, которые тоже создавали картофелесажалку. Висхомовцы, стремясь побыстрее дать подмосковным колхозам работающие машины, сконструировали приспособление к существующей картофелесажалке. Помню, когда я попросил показать мне переоборудованную картофелесажалку, оказалось, что ее нет в институте. Ее отправили на черноморское побережье, чтобы там, пока в Подмосковье не сошли снега, испытать новую машину.
На первых порах оперативность инженеров ВИСХОМа увенчалась успехом. Их машина была принята. Уже весной 1952 года переделанные картофелесажалки работали на подмосковных полях.
В. Г. Павлов и С. А. Герасимов (инженеры ВИМа) в содружестве с коллективами конструкторов Рязанского завода сельхозмашин и научными сотрудниками Института картофельного хозяйства создали совсем новую четырехрядную квадратно-гнездовую картофелесажалку. И новая конструкция победила. Она принята в производства и работает на полях самых различных районов страны.
Особое значение механизация ухода за растениями имеет и для сахарной свеклы. Работниками Всесоюзного института механизации сельского хозяйства разработан оригинальный способ возделывания сахарной свеклы, когда всходы располагаются точно в пересечении линий, образующих правильные квадраты.
— Для достижения этой цели можно не создавать  специальные квадратно-гнездовые сеялки для сахарной свеклы,— рассказывал нам инженер Ф. М. Соловей, — а прореживать всходы, взошедшие после сева в рядке. Прореживать надо специальными культиваторами, которые и разработаны ВИМом. Растения высеваются вдоль поля продольными рядками. После того как они взойдут, поперек поля проходят специальные культиваторы, уничтожающие лишние растений в рядке. В итоге получается идеально разграфленное поле, по которому по мере надобности вдоль и поперек могут проходить культиваторы, рыхлящие почву и уничтожающие сорняки. Значение такой системы обработки посевов огромно. Она избавляет колхозниц от изнурительной работы с сапкой. Теперь это сделает трактор с навешенным на него культиватором.
После решений пленумов ЦК нашей партии по вопросам сельского хозяйства заводы выпускают все большее количество картофелесажалок и культиваторов.
На практической работе выявляются достоинства и недостатки новых машин. В творческом содружестве практиков-механизаторов, ученых и инженеров-машиностроителей рождаются новые конструкции машин.

7
НАД НИВОЙ КРЫЛЬЯ
Ассы мира 

В небе облака плывут, белые, легкие, с краев почти прозрачные, то похожие на клубы пара, то на горбатого конька, то на летящего витязя.
Тени от них мчатся по желтым нивам, на миг принося с собой бодрящую прохладу, после которой солнечные лучи кажутся и ярче и теплее. Пробегают вдаль золотые волны, словно невидимая ласковая рука проходит по морю спеющих хлебов, в которых там и тут синеют васильки.
Нарвать бы васильков!..
Девушка с двухцветным флажком, который она высоко подняла над головой, жестко бросает мне:
Вырвать бы их все, васильки эти окаянные! Сорняк злостный... Только поле засоряет...
Бреющим полетом на нас идет самолет.
Хвостом кометы тянется за ним дымчатый след.
Самолет пролетит, и оставленное им облачко медленно осядет искусственной росой на спеющие хлеба.
Я слышал когда-то в казахских степях сказку. В ней рассказывалось о чудесном источнике, до которого было «много дней пути без колодцев». Когда истомленный путник добирался до источника, им овладевало великое искушение: пить. Тут и сказывалось особое свойство «живой воды». Если в меру выпьешь ее, наберешься богатырских сил. А если алчен и от воды не оторвешься, сразу состаришься. Тем же сказочным свойством «живой воды» обладает и искусственная роса, оседающая сейчас в виде облачка, оставшегося за самолетом.
Алчны по-хищному сорняки. Они готовы заглушить, погубить растущие рядом злаки, отнять у них все соки, напиться без меры и заслонить собой соперников от солнца. На это свойство сорняков и рассчитали ученые искусственную росу. Злакам от нее только веселее расти, а сорным травам — смерть. Недаром зовут новые химические препараты гербосидами (травобоями). Если через три часа после оседания искусственной росы посмотреть, что станет с растениями, увидишь, как свернутся листья сорняков, как поникнут их стебли, словно пришла их осенняя «старость».
Обжигающим соком проникают капли росы «по сосудам» до самых корней сорняков и губят эти корни, уничтожают растение, чтобы не подняться ему вновь. А рожь, овес и пшеница, набравшись от той же росы богатырских сил, победно поднимутся выше к солнцу, закроют от него поникшие к земле васильки или полегшую спутницу былого крестьянского горя — лебеду.
Люди науки стремились отыскать средство для ускорения роста растений. Оказалось, найденные химические вещества по-разному действовали на различные растения. Жизнеспособные сорные травы, двудольные, бурно реагировали на самые малые дозы вещества. Культурные же злаки, однодольные, более «толстокожие», требовали больших порций. Ученые обратили на это внимание и сделали вывод, что увеличенные дозы стимулирующих веществ, полезные для культурных злаков, могут оказаться губительными для сорняков.
Так возникла идея «химической борьбы с сорняками». Были созданы препараты: «2,4-ДУ» и «2М-4Х». Премудрые наименования этих органических веществ нелегко выговорить: «2,4-дихлорфеноксиуксусная» и «2-метилхлорфеноксиуксусная» кислоты. Но уж если искать название искусственной росе, которой кропят советские летчики наши поля, то назвать ее надо «росой жизни».
Огромным деревянным циркулем, «двухметровкой», сигнальщица отмеряла расстояние до того места, где должны были мы теперь встать. На поле выпадала искусственная роса. На три-четыре центнера с гектара увеличит она урожай.
Отважный летчик мастерски, сделал разворот, потратив на это 56 секунд — на секунду меньше, чем полагалось, — и бреющим полетом снова пошел в противоположном направлении. Он летел в пяти метрах от земли, едва не касаясь ее колесами. У летчиков есть поговорка: «Бойся земли!» Пока самолет высоко в небе, пилоту нечего бояться, он всегда выберет место для посадки в случае каких-либо неприятностей. «Удачных посадок!» — так говорят летчику, желая ему счастливого пути. Вираж и бреющий полет перед посадкой — это самые ответственные мгновения полета. Летчик напрягает внимание, прикладывает все свое умение: здесь нужен точный расчет, идеальный глазомер, чувство высоты и расстояния.
А передо мной, над сельскохозяйственным полем, рядовой летчик, борющийся за повышение урожая, у меня на глазах делает каждые несколько минут труднейший вираж, летит все время, «не боясь земли». Едва кончаются в бачке запасы «живой росы», он, летит на им же самим выбранный и оборудованный «аэродром» - лужайку, в лучшем случае без бугров и, конечно, без бетонных взлетных площадок и радиомаяков. Он привычно сажает свой самолет, словно останавливает грузовик у склада, наполняет. бачок и снова взлетает, чтобы вновь и вновь, летая «челночным способом», с воздуха пропалывать хлеба от горизонта к горизонту, заменяя труд четырехсот человек.
В главном управлении гражданского воздушного флота один из старейших летчиков мне рассказывал:
— У нас свои сельскохозяйственные ассы — «ассы мира». В 1922 году в Москве с Ходынского аэродрома поднялся самолет, имевший задание, помочь сельскому хозяйству бороться с вредителями. Так появилась первая сельскохозяйственная машина в воздухе. В 1925 году для срочной помощи самолеты были вызваны телеграммой в Изюмский район Харьковской области. Жучок-долгоносик губил свеклу. Впервые в мире оказала тогда авиация решающую помощь сельскому хозяйству. Опасный вредитель был уничтожен в баснословно короткий срок, сахарная свекла спасена. Теперь в нашей стране могучая сельскохозяйственная авиация. Ее считают лучшей школой пилотов. Недаром берут у нас летчиков на самые ответственные трассы. Конечно, летать по дальнему маршруту приятно, — старый летчик оживляется, — но только мотоциклист, пригнувшись к рулю, по-настоящему ощущает бешеную скорость. И только наш летчик, летя над самой землей, познает подлинную прелесть полета. А такой не променяет наше дело ни на какое другое в мире.

Крылатый помощник

Когда я слежу за бреющим полетом маленького ПО-2, прославленного еще во время Великои Отечественной войны, когда любуюсь точным виражем и заходом на гон, я понимаю, о каких «ассах мира» говорил мне летчик.
Интересно, что эти «ассы» - в основном молодые люди.
Не сразу позволяют пилоту летать над сельскохозяйственным полем. Сначала он проходит стаж на обычных полетах: с почтой или грузом. И вот только после специальной тренировки, хорошей выучки и сдачи испытаний, после строжайшей проверки получает летчик, право летать над сельскохозяйственным полем. Работа летчика в сельском хозяйстве — это уже признание его мастерства.
Командир одного из отрядов сельскохозяйственной авиации рассказывал мне, что, прилетев в колхоз, летчик обязан тут же, на месте первого приземления самолета, провести разъяснительную работу, объяснить колхозникам, какую помощь может принести самолет, о том, как обращаться с химикалиями.
— В чем преимущество самолета? — увлекается командир. —- В быстроте обработки поля. Одним махом -  сколько видит глаз! Все под силу самолету: и уничтожение вредителей, и прополка, и подкормка растений. Подкармливать их надо в строго определенное время, на определенной фазе развития. Запоздал с подкормкой — и не получишь того эффекта, какой мог быть. Хоть всей деревней на поля выходи, и все-таки вовремя не управишься А самолет мигом облетит все поля и насытит растения именно тогда, когда они нуждаются в подкормке.
Преимущества самолета особенно заметны при ранней подкормке. Снег едва стаял, по влажной почве ни пройти, ни проехать. В такое время о подкормке только мечтали!
А теперь — самолет! Он, не касаясь земли, рассыплет удобрения по ее влажной поверхности за один день на 200 гектарах. В этой быстроте, в этой гигантской производительности выгода и экономическая. Стоимость полета (казалось бы, такой дорогой машины) обходится дешевле труда сотен колхозников на тракторных или конных машинах.
Самолеты незаменимы и при борьбе с вредителями сельского хозяйства. Были годы, когда клоп, «вредная черепашка», становился бедствием. На поля выходили школьники, колхозники, выгоняли в поле всех кур. Вредные насекомые уничтожались каждое в отдельности. Самолёт пролетает над полем, опрыскивая его ядами. Насекомые гибнут все сразу.
Еще недавно свекловичный долгоносик был страшным бичом свекловодов. С ним боролись с помощью конных опрыскивателей. Самолет, уничтожая долгоносика, химикалиев расходует в 2 раза меньше и в 5 раз уменьшает затраты труда колхозников.
— Не было страшнее вредителя, чем американский колорадский жук, — продолжает летчик. — Одна самка такого жука, выводя потомство, может уничтожить целое поле картофеля. Всем известно, что жучья «армия» неожиданно попала из Колорадо в демократическую Германию, оттуда жучки перебрались и в Чехословакию. Этих колорадских жучков, уже валявшихся кверху лапками, видели наши летчики в Чехословакии, куда они вылетали, чтобы помочь нашим друзьям уничтожить незваных «гостей».
За день самолет может опрыскать ядами 280 гектаров, в то время как тракторный опрыскиватель, не говоря уже о конном, не обработает в день больше 36 гектаров.
В Поволжье и в Средней Азии, на Украине и в Сибири колхозники радостно встречают самолеты сельскохозяйственной авиации. Сотни тысяч колхозников  узнают, какую помощь могут оказать им эти крылатые машины. А на следующий год в деревнях и в селах уже с нетерпением ждут новых друзей. И не только летом или осенью, но и весной, даже зимой.

От окоема к окоему

Пролетают самолеты над снежными
склонами спящих полей, над теми самымй склонами, по которым стекают весной бурные талые воды, не успевая насытить почву. Клубятся за самолетами черные полосы дыма, оседающего на слепящую искрами гладь. И протянутся по снегу поперек склона черные ленты шириной метров в двенадцать-пятнадцать.
Придет весна, но раньше, чем потемнеют, станут пористыми сугробы, на черных полосах уже растает снег. Посыпанный золой, темный, он лучше поглощает солнечное тепло. Но вода не сбегает, как прежде, по уклону. Нерастаявшие полосы снега задерживают ее, и, она впитывается в почву. Пусть теперь хоть до конца мая не выпадает здесь дождей! Пролетевшие в марте самолеты заблаговременно «поправили» природу, напоили землю досыта.
Oт окоёма к окоему, от края до края полей снова летят самолеты над оттаявшей землей, обогащая ее удобрениями.
В конце мая, когда обнаружат на нежных всходах прожорливого жука-долгоносика, слетаются к плантациям сахарной свеклы самолеты из многих районов. Теперь они составляют уже настоящую крылатую армию, развернутым фронтом идущую в наступление на вредителей полей. Мельчайшие капельки жидкости падают с неба на молодую ботву — и гибнет долгоносик,
А крылатые помощники земледельца, повинуясь приказу, разлетаются по другим районам, чтобы пропалывать с воздуха нивы или отстаивать от вредителей плодовые сады.
Спустя месяц крылатая армия летит через всю страну в Среднюю Азию, на хлопок. Нужно обработать с воздуха хлопковые поля, защитить ценнейшие растения от врагов. 4 тысячи хлопководов заменяет при этом каждый летчик!
Вредители хлопка уничтожены, но все еще не улетают самолеты: они ждут начала уборочной кампании.
Механический сборщики убирают хлопок. Механизаторы создали умные машины, которые выбирают только
созревшие коробочки. Но зачастую листья тоже попадают в хлопок и снижают его сортность.
Агротехники пришли на помощь механизаторам. Решено было подобрать такое химическое вещество, которое заставило бы листья опасть к моменту уборки. Наилучшим образом действовала смесь цианамида кальция и кремнефтористого натрия. Она заставляла листья не просто желтеть и свертываться, но и отваливаться. Опрыскивать поля за неделю до уборки должны были самолеты.
После того как проделали это на большом поле, сразу же столкнулись с приятным сюрпризом. Коробочки хлопка, созревавшие прежде неравномерно, из-за чего их приходилось собирать несколько раз, теперь вдруг стали поспевать все разом. Оказывается, питательные соки лишившегося листвы, но продолжающего жить растения направляются уже не в листья, а только в коробочки. Вот они и вызревают быстрее. Так самолет стал на хлопковом поле помощником уборочных машин.
На счету советской сельскохозяйственной авиации немало побед над врагами урожая.
Саранча... Это слово стало символом народного бедствия, голода, нищеты, гибели.
В небе появлялась затмевающая солнце зловещая туча —стон проходил по земле. Люди, не знали средств борьбы с саранчой, непостижимо прожорливой, уничтожающей все на своем пути, неуязвимой в своей, чудовищной массе, наступающей так же неотвратимо, как наводнение. Бывали случаи, когда, переползая через железнодорожный путь, саранча останавливала поезд: колеса паровоза буксовали.
Никто не знал прежде, откуда летит этот страшный враг. Лишь в советское время были найдены гнездилища саранчи в плавнях Каспийского и Аральского морей. Советские самолеты систематически летали над малодоступными плавнями. Все реже и реже появлялись оттуда, зловещие тучи.
— С саранчой в СССР покончено, — доложили командиры моторно-крылатых армий.
Мы теперь слышим о саранче только в сообщениях из-за рубежа. В Африке, например, саранча продолжает угрожать посевам. Английской авиации, оказывается, «не под силу» по-настоящему бороться с саранчой в британских колониях. Зачем капиталистам тратить деньги на истребление саранчи в ее гнездилищах, если она полетит, быть может, не на их плантации, а к соседям?
Закон частной выгоды!
В час, когда появится в небе саранча, хозяин в панике торопит летчиков. Они, обязаны взлететь и принимать «воздушный бой» с насекомыми. Надо ли говорить, насколько менее эффективен такой «способ» по сравнению с нашим методом — с уничтожением саранчи в местах ее зарождения.
Саранча часто губила посевы и в Иране. Зная дружелюбное отношение советского народа к иранскому, иранское правительство обратилось, к нам с просьбой о помощи.
Будь то в Иране, в Италии или Индии, бедствия любого народа всегда находят отзвук в сердцах советских людей. И вот летчики нашей сельскохозяйственной авиации помогают иранским труженикам в борьбе с саранчой так же самоотверженно, как советские врачи борются с другим страшным бедствием в Иране — с эпидемиями. Скоро саранча и в Иране останется только в преданиях да, быть может, на каких-нибудь памятниках, подобных древнеегипетским, где изображено, как фараону, подносят на палочке шашлык из пустынной саранчи. И все это ПО-2 — скромные тихоходные самолеты с двойными крыльями!
Ныне появились уже и более мощные сельскохозяйственные самолеты. Они поднимают до полутора тонн груза, способны обработать за час 150 гектаров.
Летчики сельскохозяйственной авиации участвуют в великих стройках нашей эпохи: они сеют леса. Это они, пролетев по правому берегу Аму-Дарьи, насадили там кусты саксаула, остановившего движение песков; это они защитной полосой посеяли саксаул вдоль Ашхабадской железной дороги.
«Ассы мира» оказывают советскому народу самую многообразную помощь: они ведут патрульную службу над лесами, борясь с пожарами; они стерегут отары овец, истребляя волков; они перевозят мальков и рыб ценных пород для новых водоемов, пчел — на пасеки. Самолет может быть применен всюду, где есть хотя бы самая маленькая посадочная площадка.
Однако даже и этого не требуется теперь!
Создатель первого русского геликоптера академик Б. Н. Юрьев считал, что современный советский вертолет должен стать превосходной сельскохозяйственной машиной. Эта машина без крыльев, с горизонтальным винтом, поднимающим ее отвесно в воздух, может проводить подкормку, прополку, борьбу с вредителями в самых недоступных местах, на земляных массивах любой неудобной для самолетов формы. Машина может подняться хоть с колхозного двора, опуститься прямо на улицу.
В наши дни самолет действительно стал самой настоящей сельскохозяйственной машиной небывалой производительности, машиной, обрабатывающей поле с невиданной быстротой и позволяющей применять самые современные приемы агротехники.
Приходится пожалеть, что есть еще много колхозов, которые не понимают пользы самолета, не обращаются в случае нужды к авиации. Сельскохозяйственные самолеты не принадлежат сельскохозяйственному ведомству и не связаны с МТС. Возможно, что пора подумать о том, чтобы самолет наравне с любой другой сельскохозяйственной машиной стал на вооружение наших «машинно-тракторно-самолетных станций», чтобы помощь авиации сельскому хозяйству планировалась, как планируются и пропагандируются любые другие передовые агротехнические методы.

8
«ТВОРИ, ВЫДУМЫВАЙ, ПРОБУЙ!»
Вес мысли

Разве можно взвесить мысль? Есть ли такие весы?
Есть!
Можно взвесить, ощутить, подсчитать пользу, которую принесет смелая, ищущая мысль. Она скажется в любом производстве, но в сельском хозяйстве, грандиознейшем народнохозяйственном производстве, в котором занято около 100 тысяч предприятий (колхозов и совхозов), продукция которого определяется миллиардами и миллиардами единиц, где количество машин исчисляется не сотнями и не тысячами, а миллионами, вес творческой мысли особенно велик. Любое новое техническое решение, распространенное на все производство, на всю страну, принесет стране неисчислимую выгоду. Потому особенно широк простор в сельском хозяйстве для изобретательной, новаторской мысли.
Многие отрасли сельского хозяйства еще недавно не знали никакой механизации, крестьянский труд в прошлом был только тяжелым физическим трудом. Ныне основа труда труженика полей стала совсем иной. Овладев современной техникой, наш труженик села совершенствует машины, созданные инженерами, а в своем техническом творчестве он поднимается до уровня создателей техники.
Несколько лет тому назад такая творческая мысль бурно проявилась на Кубани, где решено было механизировать все этапы полевых работ, и это делали сами колхозники.
Ныне колхозы и совхозы Кубани завершают комплексную механизацию производства зерна, подсолнуха, кукурузы. И уборочная кампания в кубанских колхозах и совхозах проходит совсем в иных условиях, чем в предыдущие годы.
Трудоемкие работы на токах механизированы.
Для погрузки зерна колхозник-рационализатор Д. Н. Плахти изготовил зернопогрузчик. Очищенный хлеб попадает в бункер, откуда сам высыпается в автомашину. На току колхоза имени Мичурина, Ново-Кубанского района, совсем не видно людей. Там работают одни машины. Для очистки зерна колхозники сами соединили четыре сортировки.
Кубань превратилась в гигантскую лабораторию комплексной механизации и передовых методов организации труда. На Кубани уже в 1955 году каждый пятый колхозник стал механизатором. Не удивительно, что именно в этом крае насчитывается более 25 тысяч сельских рационализаторов и изобретателей.
В 1954 году в Краснодаре была организована выставка машин, усовершенствованных и даже сделанных самими новаторами. На ней было представлено 230 образцов. На огромной площадке, ограниченной леском, выстроились тракторы, зерноочистительные агрегаты, волокуши разных систем, переоборудованные комбайны, стогометатели и многие другие машины и приспособления. Можно часами ходить около этих машин, делать эскизы остроумных узлов, удивляться смелой выдумке, умению. Многие механизаторы специально приезжали сюда и увозили чертежи, чтобы у себя дома так же механизировать трудоемкие операции. Одни посетители интересовались 
самоходной зерноочистительной машиной Михаила Дудко, другие — действующей моделью механизированного тока Ивана Балябы в колхозе имени Буденного, кое-кому хотелось сделать погрузчик-зернопульт конструкции Е. Евтушенко.
Механизаторы мечтают о том, чтобы зерно после комбайна не требовало очистки на токах. Комбайнеры стремятся поправить инженеров, конструкторов машины и сами придумывают, делают и устанавливают на комбайнах «третью очистку».
Комбайнер Иван Емельянов из Вознесенской МТС еще в 1952 году приспособил на своем комбайне третью очистку и смог без дополнительной обработки зерна на току отправить на элеватор около 10 тысяч центнеров зерна и сберечь колхозу более 1800 трудодней. Иван Емельянов так переделал свой комбайн: на первой очистке поставил специальное чешуйчатое решето, изготовленное в МТС. Взамен заводской второй очистки сделал две: верхнюю, которая имеет два решета, скатную доску и вентилятор, и нижнюю — с тремя решетами, скатной доской и вентилятором.
Появилась третья очистка и во многих других местах. Так, Дмитрий Калашник и Семен Шошин из Медведовской МТС благодаря третьей очистке отправили на элеватор прямо с поля 6200 тонн зерна и сберегли этим 4120 человеко-дней.
Не пропал даром опыт новаторов. Ростовский завод «Ростсельмаш» подхватил инициативу сельских изобретателей и стал выпускать комбайны с третьей очисткой.
В тех районах, где не потребуется сушка зерна, новые комбайны смогут давать зерно прямо на элеватор, минуя колхозные тока.
Третью очистку задолго до выпуска заводских комбайнов успешно применял и Герой Социалистического Труда Валентин Волчихин. При этом он вел уборочные работы поточным методом, строго по часовому графику.
Поточно-часовой график впервые ввел Герой Социалистического Труда бригадир Малороссийской МТС Иван Бунеев, работая в полеводческой бригаде сельхозартели «Путь к коммунизму». В основе такого метода лежит мысль, что зерно, еще стоящее на корню, сразу же должно попадать на своеобразный беспрерывный конвейер.
И у Ивана Бунеева и у всех тех, кто перенял его опыт,
хлеб, днем еще стоявший в поле, на следующее утро уже засыпан в элеватор. В то же время поле обработано лущильниками, солома собрана и сложена в скирды. Ничего не останется на «потом», все выполнено, как записивалось в графике.
Комплексная механизация и новые методы труда позволили Кореновскому, Курганскому и многим другим районам Кубани в первом (1954) году комплексной механизации сдавать за день государству по две с половиной — три тысячи тонн зерна, по нескольку железнодорожных составов.

Искать смелее

Ищущая мысль находит и найдет в области вооружения тружеников сельского хозяйства благодарное поле деятельности. И каждое новое достижение делает ее все более смелой.
Вот хотя бы вопрос о скорости обработки почвы.
В любой отрасли техники, имеющей дело с какими-либо материалами, существует наука, изучающая эти материалы. Так, в машиностроении режимы резания на станках устанавливаются на основании изученных свойств металла. Известно, что инициатива новаторов произвела за последние годы подлинную революцию в этой области. На совещании работников промышленности в Кремле (1955 год) я слышал о скоростях резания в 3800 метров в минуту. Станкостроители теперь вынуждены равняться при создании новых станков на эти баснословные скорости.
Материал, который приходится обрабатывать в земледелии — почва, до сих пор изучалась преимущественно со стороны ее плодородия. Почва как материал, поддающийся обработке, резанию, исследована пока еще очень слабо.
Землю обрабатывают с такими же скоростями, как и сотни лет назад. Прежде плуг тянула лошадь, за плугом шел пахарь. Вот чем определялась скорость пахоты! Применительно к этим условиям и вырабатывалась в течение тысячелетий форма рабочей поверхности плужных корпусов.
Положение в сельскохозяйственной технике ныне коренным образом изменилось. Пахарю не нужно ходить за плугом. Трактор может двигаться куда быстрее лошади. Но разве можно пойти на это при современных конструкциях плугов. Земля из прокладываемой борозди будет отлетать в сторону, ложиться не в соседнюю борозду, а куда придется. В технологии обработки земли должна произойти такая же революция, как и в технологии обработки металлов.
Надо рассчитывать земледельческую технику на большие скорости. Пахота, а также и последующие полевые работы должны стать скоростными процессами. Тракторы могут это обеспечить, такие тракторы можно создать. Дело за плугами и за другими орудиями и машинами.
Количественные изменения в какой-то момент должны перейти в иное качество. Это непреложный закон жизни. Такая машина, как комбайн, может убирать в поле только спелое зерно, а так как зерно поспевает на всех полях, обслуживаемых МТС, почти одновременно, то комбайн нужен одновременно повсюду. Комбайнеры самоотверженно работают и днем и ночью, пользуются электрическим светом фар, но все равно не могут поспеть за природой. К концу уборки зерно начинает осыпаться, резко возрастают потери.
В 1956 году по всей стране у нас широко применялся метод раздельной уборки урожая. Два-три, а иной раз и шесть лишних центнеров с гектара получали те колхозы, которые, строго сообразуясь с погодой, скашивали хлеб, когда он еще не вполне созрел, в расчете, что он сможет «дойти» в валках. Оборудованный специальным подборщиком комбайн подбирал лежавшие на высокой стерне колосья скошенного хлеба и обмолачивал их. При таком методе очень важно учитывать метеорологические прогнозы. В тесное взаимодействие должны вступить агротехника и наука о погоде. Нельзя оставлять валки под дождем, дать возможность зерну в срезанных колосьях прорасти. Зерно должно «доходить» на солнце, провеваться ветром, а не мокнуть.
Механическое, бездумное перенесение прогрессивного метода в любые условия приводит не к выгоде, а к потере. Так, в Истринском районе Московской области руководители района во имя бумажных отчетов погубили часть урожая, заставляя колхозников убирать его раздельным методом в дождливую погоду. Зерно в валках проросло.
В то же время всюду, где новый раздельный метод уборки урожая применялся «с сердцем и умом», он дал прекрасные результаты. Подсчитано, что в 1956 году он принес всей стране дополнительно около полумиллиардд пудов зерна.
Однако для такого метода уборки урожая громоздкие комбайны используют не от хорошей жизни, а за неимением специально созданных для этого машин, а машины здесь нужны качественно совсем иные и прежде всего быстроходные. Перенося очистительные операции, а возможно и обмолот, на стационарные, централизованные пункты, можно добиться подлинно скоростных методов уборки. Вот чем прежде всего, по-моему, нужно заняться конструкторам сельскохозяйственных машин, вот в чем хочется пожелать им удачи.
Говоря о скоростной уборочной машине, хочется вспомнить об идее Андрея Романовича Власенко — создателя первого в мире комбайна, который был скоростной и легкой машиной.
К сожалению, прогрессивная идея Власенко забыта. Наши советские конструкторы пошли по линии подражания американскому комбайну, который обмолачивает тут же срезанный хлеб, а потому более тяжел и тихоходен. А ведь напрасно!
История техники знает, что инженерная мысль нередко возвращается к заброшенной идее уже на новом достигнутом техникой уровне. Очень интересно высказанное в послевоенное время предложение авиационных инженеров — обмолачивать хлеб на корню с помощью вибрации колоса. Созданная ими опытная машина очень быстро обмолачивала зерно, пусть не только благодаря «вибрации», как задумали изобретатели, но все же обмолачивала. Ведь, если довести эту работу до конца, мы сможем получить для сельских полей быстроходную уборочную машину, которая со скоростью автомобиля объедет поля, соберет с них, как и машина Власенко, только зерно, оставив косилкам и пресс-подборщикам солому. Идея инженеров Румянцева, Залушнова, Кондрашова и других их соратников должна быть поддержана: страна нуждается в задуманной ими уборочной машине.
Жизнь требует создания быстроходной уборочной машины и комплекса подвижных и стационарных машин для последующей обработки зерна.
И еще одно соображение.
К сожалению, нам приходится часто встречаться с тем, что создатели новой техники порой находятся в плену конструкций прошлого. Чем иным можно объяснить, что новые сельскохозяйственные машины проектируются в расчете на работу их живых помощников?
Знаменательно то, что на XX съезде партии — и в выступлениях и в директивах шестого пятилетнего плана — особое внимание обращено на производство навесных сельскохозяйственных машин и орудий. Эти машины и орудия, навешенные на трактор, не нуждаются в прицепщиках, ими управляет тот же тракторист. Они нашли себе широкое применение в Америке, где зачастую со всеми работами на ферме с помощью машин справляется один фермер.
Представьте себе, какая армия работников у нас освободится на полях, если отказаться от всех живых помощников машин на плугах, сеялках, культиваторах, косилках, комбайнах. А ведь это возможно! Возможно, если выполнить указания съезда о навесных машинах и орудиях, если предложить конструкторам новых машин отказаться от использования людей и применить вместо них все современные средства автоматики.
Машины для сельских полей создавались единообразными для всех районов нашей обширной страны. Теперь начали создаваться машины для определенных зон, машины, удобные для климатических и прочих условий зоны. Ведь для южных просторов нужны совсем иные машины, чем для пересеченной местности Севера или таежных районов. Именно такое задание было поставлено сентябрьским пленумом ЦК нашей партии. В мае 1956 года уже утверждена система таких машин. Дело теперь за машиностроителями. Дело за советами самих механизаторов села.
Пришла пора, когда для вооружения нашего сельского хозяйства должны быть использованы все достижения современной техники.
Разве это не волнующая задача для всех, кто хочет посвятить себя усовершенствованию земледельческого труда?

9
РЕШАЮЩАЯ СИЛА
Совет МТС 

В 1930 году на усадьбе машинно-тракторной станции корчевали пни, расчищали площадку. Напротив конторы и сейчас стоят сосны. К ним привязывали лошадей первые председатели подмосковных колхозов, когда приезжали в Раменскую МТС «нанять» трактор, поспорить с директором, отвоевать «фордзон», который «хоть и часто ломается, а все ж не коням чета».
Не выстроили еще новой конторы в МТС она помещается все в том же одноэтажном доме с крылечком, сосны у крылечка все те же, но сейчас к ним не привязывают лошадей. Меж деревьев стоят автомашины. Здесь и вездеходные «козлики» - ГАЗ-69, с ведущими передними колесами, здесь и грузовики, и запыленные «Победы» с желтыми подмосковными номерами, и даже один зеленый
Водители — почти все безусые пареньки — важно похаживают, прикуривают друг у друга, толкуют о районных новостях. Не так уж часто съезжаются они все вместе.
Накануне кампаний, перед севом, перед уборкой, в заранее намеченные сроки собирается совет МТС.
Человек тридцать собралось в красном уголке МТС. За столом президиума — директор МТС, первый секретарь горкома партии и секретарь горкома по зоне МТС, главный инженер и главный агроном машинно-тракторной станции, заместитель председателя горисполкома.
Темноглазая стройная женщина — главный зоотехник— делает доклад «О выполнении колхозами плана надоя молока и о накоплении кормов».
Оказывается, главному зоотехнику до всего есть дело. Председатели колхозов только поеживаются: и по надою молока отстают некоторые артели, и поголовье скота увеличено недостаточно, о кормах на зиму заботы мало, с механизацией водопоя и кормоприготовления вопрос так и не решен. Слова докладчика звучат требовательно.
Не председатели с МТС, а МТС с председателей, выходит дело, спрашивает работу!
Председателей колхозов директор МТС называет по имени и отчеству. Заседание совета напоминает диспетчерское совещание у директора завода с той лишь разницей, что неожиданно выплывают вопросы общерайонного значения.
— На совете МТС решим, — говорит первый секретарь Раменского горкома партии товарищ Разуваев, — и через горисполком оформим.
В Раменском городские партийные и советские организации одновременно выполняют функции районных.
Председателей колхозов здесь пятнадцать. Разные это люди, и по-разному идут в колхозах дела. Речь идет о состоянии хозяйства, о насущных нуждах, о промахах, за которые председателю влетает от всего совета.
Кормов на зиму кое-кто не сумеет заготовить. Они беспокоятся, не может ли присутствующий здесь председатель райпотребсоюза закупить их где-нибудь. Первый секретарь горкома партии резко возражает: — Рассчитывать на закупку кормов в других краях нечего? Корма надо заготовить самим. Под Москвою впервые выращена на силос кукуруза. В резерве — картофельная ботва.
Приехал на совет МТС и управляющий отделением банка. Он наизусть помнит, сколько у какого колхоза денег на счету, кто сколько может затратить на закупку кормов или коров, кто может рассчитывать на ссуду.
Возникающие вопросы решаются тут же, на месте: такому-то колхозу закупить столько-то коров, предоставить ссуду; так-то наладить водоснабжение животноводческой фермы; создать бригады механизаторов с подвижными мастерскими, включить в эти бригады и специалистов МТС и в помощь им колхозников. Секретарь горкома по зоне уточняет сроки.
Припоминается военный штаб, руководящий крупным сражением...
Внеочередное сообщение делает первый секретарь горкома. Оказывается, не только в далеком Казахстане или на Алтае, а здесь, под Москвой, есть новые, нетронутые земли. В общей сложности их в одном только Раменском районе не меньше, чем запахивает крупный колхоз. Общее оживление охватывает председателей: все хотят участвовать в большом общенародном деле.
В красном уголке становится все шумнее. Особенно разгораются страсти, когда заходит речь о распределении картофелекопалок и картофелеуборочных комбайнов для  предстоящей уборки картофеля.
Председатели колхозов знают цену машинам. Директору МТС приходится вводить в бой все резервы. Старый партизан из колхоза имени Октябрьской революции добился своего, отвоевал комбайн.
Бурное заседание закончилось — в конце уточняли денежные расчеты, — но не расходятся председатели, специалисты МТС, секретари горкома. Жарко обсуждают текущие дела.

Сельские цехи

25 лет назад, когда корчевали на усадьбе МТС пни, сюда пришло два-три десятка тракторов-«фордзонов». Это было время, когда еще обсуждался вопрос, чьей собственностью должны быть машины: колхозной или государственной; надо ли колхозам выкупать машины МТС. «Фордзоны» остались в МТС. Государство заменяло их все более и более совершенными и мощными тракторами, оснащало МТС новыми сельскохозяйственными машинами и орудиями.
Мужички еще прикидывали в первые годы, — рассказывает старый бригадир тракторной бригады Мохов, — что выгоднее: самим конями вспахать или за «фордзоном» послать. Теперь другое дело. Колхозник ныне без МТС никуда шагу не ступит, машина всюду нужна. Выходит, государство колхознику и землю дает, государство и вспашет ее, и засеет, потом урожай уберет. В большой доле государство в колхозном деле состоит.
И не только в большой доле! Главное здесь в том, что все основные орудия сельскохозяйственного производства, так же как и земля, принадлежат государству, составляют не групповую, а общенародную собственность. Вот почему социалистическое государство, способствуя росту колхозного производства, может направлять и направляет его развитие в общенародных интересах. Рычагами управления и подъема колхозного производства стали МТС. Они превратились в центры хозяйственной и политической жизни на селе, являются теперь руководящей и организующей силой развития колхозной экономики, выполнения государственных планов, дальнейшего подъема сельского хозяйства.
...Бегут навстречу поля, дороги, деревни, лески и снова поля. В вездеходном «козлике» мы с директором МТС ездим из одного колхоза в другой, посещая тракторные бригады. Директор Раменской МТС И. В. Ширяев — авиационный инженер. Но по практике работы он теперь уже, пожалуй, и агроном и зоотехник.
— «Гектарами мягкой пахоты» отчитываются в своей деятельности МТС, — рассказывает директор. — А что на этих гектарах вырастет, будто и не наше дело. Настоящие показатели — это урожайность полей, продуктивность животноводства. Мы теперь учитываем не только «мягкую пахоту». Мы отвечаем не только за работу машин на полях, не только помогаем механизировать колхозные фермы, а отвечаем за самые поля и фермы.
Конечно, директор МТС прав, однако, надо заметить, что и теперь еще «мягкая пахота» во многих МТС закрывает часто подлинную картину работы. Финансовое положение МТС — основной показатель ее работы — покоится до сих пор не на чем другом, как на «мягкой пахоте». Следовало бы подумать об этом. Уж если решить, что «мягкая пахота» не отражает существа работы МТС, то и финансирование МТС нужно вести по всем раздельным работам, а не по пресловутой и гуманной мягкой пахоте, в которой «тонут» вс,и огрехи н грехи.
Машина мчится по проселочной дороге. Жизнь у директора подвижная, на колесах. Прежде технолог самолетостроитель каждый день обходил цехи, толковал с мастерами, стоял около станков. Ныне директор государственного предприятия, отвечающий за сельскохозяйственное производство огромной зоны, тоже частенько объезжает свои «цехи», встречается с председателями колхозов, колхозными агрономами, толкует с бригадирами тракторных бригад.
Бригадир тракторной бригады — это командир боевого отряда механизаторов, от работы которых зависит все благосостояние членов артели. Бригадир — это мастер машинного цеха полей, проводник индустриальных методов работы в деревне. Я знакомился с планом, с графиком тракторных работ. Все расписано по дням, а у хорошего бригадира — по часам.
Один из таких бригадиров — М.И. Сабуров. Это вдумчивый, культурный человек. Его можно принять и за агронома и за учителя. Он говорит:
— Дело пойдет, если всюду будут постоянные и знающие кадры.
После решений сентябрьского пленума почти полтора миллиона колхозников стали постоянными рабочими МТС, трактористами. Им необходимо было привить индустриальную культуру, помочь овладеть профессией, обучить, наконец, приучить к чисто заводской дисциплине, с которой незнакомы были многие колхозники.
Крепкая дисциплина и спаянность тракторных бригад становятся характерными для все большего числа машинно-тракторных станций. Профессия механизатора все больше привлекает к себе колхозников, в особенности молодежь. Во всех МТС каждой осенью открываются курсы трактористов. Тяга в механизаторы — это тяга к знаниям, тяга к ведущей рабочей профессии,
На селе деревенские ребята заканчивают десять классов, получают аттестат зрелости. Часть из них идет и вузы и техникумы, но немалое их число приобретает рабочую профессию. Многие из них становятся механизаторами. Тракторами и комбайнами, сложными машинами будут управлять у нас образованные командиры машин, земледельцы нового типа, о которых могли только мечтать великие люди прошлого.

Конвейер в деревне

Прежде деревня знала лишь сельскую  кузницу, ручные мехи, наковальню, молот, щипцы да «глазомер» кузнеца.
Ныне в деревню вместе с машинно-тракторными станциями пришел токарный станок и другое заводское оборудование: прессы, подъемные краны, электросварочные аппараты, испытательные стенды, манометры и штангенциркуль, даже микрометр и, наконец, конвейер.
В очень многих МТС еще недавно были старые и тесные мастерские. Так, в 1-й Наро-Фоминской МТС мастерская занимала лишь 200 квадратных метров, в Загорской МТС она ютилась в бывшем девичьем монастыре. В такой же тесноте работали и в Раменской МТС.
И все же именно в старых мастерских, в низком, закопченном гараже раменские ремонтники внедрили самые передовые методы ремонта, применили поток, график, конвейер. Конечно, конвейер у них был больше воображаемый, но трактор «раздевался» при входе в мастерскую, снятые с него детали промывались в струях содовой воды, рама разобранного трактора попадала в мастерскую и постепенно обрастала отремонтированными, прошедшими испытание узлами.
В Раменской МТС на узловой метод ремонта перешли года три назад. До этого каждая тракторная бригада от начала до конца ремонтировала только свои тракторы, занимаясь и двигателем, и коробкой скоростей, и всеми прочими - всего 36 — узлами, каждый из которых имел собственную специфику, требовал собственных приспособлений. Чего стоило, например, снять с коленчатого вала маховик! Каждый приспосабливался как умел, тратил порой часа полтора-два: ведь основным «вооружением» ремонтника были молоток да зубило.
На смену деревенской кустарщине в мастерские МТС пришла городская, индустриальная культура.
Машинно-тракторным станциям много помогают их шефы — заводы и фабрики. Московский автозавод помог 1-й Наро-Фоминской МТС в оборудовании новых мастерских, в комплектовании инструментами и приспособлениями. Многие фабрики и заводы столицы заботливо помогают колхозам и машинно-тракторным станциям. 
Известен своей помощью сельскому хозяйству рижский завод ВЭФ; десятки предприятий Днепропетровска шефствуют над колхозами и МТС.
Передовые заводы шлют в МТС комплексные бригады для внедрения индустриальной культуры производства. Так выполняли свой долг шефов рабочие и инженерно- технические работники Средневолжского станкостроительного завода, помогая подшефной МТС наладить станки, внедрить передовой технологический процесс, привести в порядок энергетическое хозяйство.
В МТС из промышленности на постоянную работу пришли тысячи инженеров и техников. Они стали проводниками привычной им заводской культуры, четкости, дисциплины.
Ныне любая машинно-тракторная станция может применять типовую технологию. Каждый из 36 узлов должен ремонтироваться специализированной ремонтной бригадой. Удобные приспособления облегчают ремонт узла, способствуют высокому качеству работы. Ремонтники, выпуская десятки однотипных механизмов, прекрасно овладевают ими.
— А спорили сколько, — вспоминает старший механик Раменской МТС В. М. Фадеев. — Прежде бригады выпускали по нескольку отремонтированных тракторов каждый месяц. А как перешли на новый метод, декабрь проходит — ни одного готового трактора!.. Вся мастерская узлами только занята. Тревога! Шум! Невиданное дело! А между тем за один месяц 40 тракторов собрали из приготовленных узлов. Да и какого качества! Не сравнить с прежними.
Мы переходим вместе с главным инженером МТС С. А. Гусевым в новое здание мастерских.
Помните, был довоенный год, когда по всей стране, как по волшебному слову, выросли вдруг светлые, просторные и приметные здания новых школ. Так и теперь по всей стране во многих МТС растут типовые мастерские. В год после сентябрьского пленума ЦК КПСС объем строительства МТС оказался в 6 раз большим, чем в предыдущий год. Такого размаха еще не было. По всему Союзу в деревнях были возведены форты сельской индустрии.
Мастерские многих МТС перешли в просторные, светлые помещения.
Сборочный зал тянется во всю длину здания, в которое вошли мы с главным инженером. По двум рельсовым путям в дни ремонта двинутся «конвейеры» ремонтируемых машин: тракторы — с одной стороны, комбайны — с другой. Поток будет здесь уже не только в технологическом смысле, но и в «геометрическом». Машины, обрастая узлами, будут передвигаться на тележке вдоль мастерской и в конце концов попадут в красильное отделение. Оттуда трактор выедет уже собственным ходом.
В новом здании мастерских мы не встретим движущиеся ленты, с которыми связано примитивное понятие о конвейере. Дело не в ленте: обрастающая узлами машина может перемещаться и на тележке. Главное — в передовой индустриальной организации работ, на которую рассчитано новое здание мастерских.
Вышедшие из ремонта узлы не принадлежат теперь  какому-нибудь определенному трактору. Они могут попасть на любой и должны быть испытаны, опробованы до постановки на машину.
Новая фигура появилась ныне в современных мастерских МТС — до сих пор она встречалась лишь на заводе — контролер качества, местный ОТК. Как и заводский ОТК, он подчинен непосредственно директору предприятия.

Наши МТС

Готовый, отремонтированный трактор выезжает из мастерских и становится под навес. В усадьбе Раменской МТС построено здание гаража для тракторов. Расположенные в виде огромной буквы «П» навесы приютят на осень и зиму другие машины.
Строительство гаражей, навесов и асфальтированных площадок для зимнего хранения машин развернулось во многих МТС. Усадьбы МТС меняют свое лицо.
Секретарь парторганизации 1-й Наро-Фоминской МТС Е. Яковлева рассказывала, что усадьба их МТС занимает 25 гектаров. Две деревни могли бы разместиться на такой площади! Асфальтированные дороги пересекут территорию во всех направлениях. Двухэтажный учебный корпус, склад запасных частей, гаражи, агрохимлаборатория... На самом высоком месте усадьбы — несколько двухквартирных домов, три общежития, детские ясли и небольшой стадион. 
В нашей стране тысячи усадеб, подобных Раменской МТС или 1-й Наро-Фоминской. Во всех МТС строятся, построены или будут построены и склады запчастей, и гаражи для тракторов и комбайнов, и навесы для других сельскохозяйственных машин. Однако только это одно строительство на усадьбах МТС не может решить острого вопроса о хранении и сбережении гигантского парка машин наших полей.
Только в одной из бригад Раменской МТС, у бригадира М. И. Сабурова, встретил я некоторое подобие гаража на три трактора — деревянный сарай с неважной крышей, в котором прежде стояли колхозные автомашины, перебравшиеся теперь в прекрасное каменное помещение по соседству. Сравнивая эти гаражи, бригадир усмехался.
Вопрос о хранении сельскохозяйственных машин не решен во многих МТС. В гаражах и под навесом может разместиться далеко не весь парк МТС страны. Еще хуже с хранением машин в тракторных бригадах непосредственно в колхозах. Не всякую машину есть смысл тащить по истечении сезона ее действия в МТС. Подавляющее большинство машин и орудий (кроме тракторов, комбайнов и других особо ценных машин) «зимует» в тракторный бригадах, то есть в колхозах. Стоят они обычно не на помосте или асфальтированной площадке, а прямо на земле, осенью — в грязи, под открытым небом.
У комсомольцев на целине, когда они столкнулись с подобной картиной, заныло сердце. Они приехали с заводов. Разве можно станку, стоять под дождем? Сельские механизаторы привыкли к тому, что их «неприхотливые в работе» машины и в месяцы «отдыха» вынуждены быть столь же неприхотливыми. А ведь с этим мириться нельзя!
К сожалению, многие колхозы еще слишком мало заботятся о технике МТС, которая их так выручает в горячие дни. Они не создают для ее хранения площадок и навесов, не строят для тракторов гаражей, так же необходимых им, как и колхозным автомашинам.
Механизаторы должны сохранять огромный парк машин. Рядовая машинно-тракторная станция имеет свыше тысячи машин и орудий, в том числе 100 — 120 тракторов. Это походит на оборудование немалого завода.  За шесть месяцев осенне-зимнего периода обычная машинно-тракторная станция выполняет до 400 условных ремонтов (в переводе на ремонт 15-сильного трактора) на сумму около миллиона рублей. Такую программу не просто выполнить и солидному предприятию!
Еще больший по значимости объем работ проводят МТС на полях. На каждую из них в среднем приходится более 20 тысяч гектаров пахотной земли.
В каждой МТС несколько сот человек механизаторов, трактористов (на юге есть МТС с 600 — 800 рабочими и служащими), до 65 специалистов с высшим и средним образованием. Почти трехмиллионная армия квалифицированных рабочих и специалистов непосредственно занята в колхозном производстве.
В этой новой армии рабочего класса колхозы заинтересованы кровно. Рабочие с их машинами облегчают труд колхозника, делают его более производительным и продуктивным. Современные сельскохозяйственные машины позволяют колхознику вести свое хозяйство на самом высоком агротехническом уровне, применяя и квадратногнездовой метод посадки, и глубокую вспашку, и узкорядный сев, и прочее, и прочее...
По мере возрастания процента механизации сельскохозяйственных работ в колхозном производстве увеличивается доля общенародного труда, заложенного в сооружение машин, добычу и доставку горючего, наконец, в работу на полях рабочих МТС. Прежде деревня кормила  город. Крестьянин в одиночку возделывал землю, никто ему в этом не помогал. Выращенные им продукты, которые оставались после всех кабальных выплат царю и помещику, он вез в город, обменивал на необходимые товары.
В земледельческом труде ныне участвует вся страна. Только благодаря этому земледельческий Труд стал высокопроизводительным. Так, если на тонну зерна в 1913 году крестьяне затрачивали 71 рабочий день, то колхозники и рабочие МТС стали затрачивать на тонну зерна лишь 10,2 дня. Ежегодно при этом экономится 14 миллиардов рабочих дней. Если прежде колхозник и рабочий были объединены общими политическими и экономическими интересами, то теперь они еще и участвуют в едином производственном процессе. Крепнет смычка города и деревни, увеличиваются их экономические связи, в какой-то мере обретающие новые формы. Все большая часть колхозной продукции приходится теперь на «неколхозный труд». Это характерно для дальнейшего развития нашего социалистического общества.
Облик земледельца изменен индустриализацией сельских полей. Наука вооружает и колхозника и рабочего полей передовыми знаниями. Государство и партия делают все, чтобы помочь им добиться крутого подъема сельского хозяйства.

10
БЕГ ВРЕМЕНИ
Многое им по плечу

Замена ручного труда машинами, индустриальные методы механизации сельского хозяйства и, наконец, отказ от живых помощников машин — это колоссальные ресурсы повышения производительности труда.
XX съезд партии подчеркнул возможность мирного сосуществования, мирного соревнования социалистического и капиталистического лагерей. В этом нелегком соревновании решающим показателем будет производительность труда. Нам не следует закрывать глаза на то, что мы во многих областях уступаем в производительности труда некоторым капиталистическим странам.
У капиталистического строя — передовая техника и интенсивная эксплуатация трудящихся. На стороне социалистического строя тоже передовая техника, которая в одних случаях отстает, в других — перегоняет капиталистическую, но которая может во всем ее превосходить.
У нас техника рассчитана не на эксплуатацию, не на выжимание пота из рабочих, а на облегчение труда. Одно из главных наших преимуществ — социалистическое, творческое отношение к труду каждого рабочего. Потенциально победа на нашей стороне. Это вынуждены признать и те, кто совсем не желает нам победы. Так, ученые немецкого научно-исследовательского института экономики, сравнивая темпы развития экономики СССР и США, пришли к выводу, что отставание США в будущем неизбежно. А лидер правых лейбористов в Англии Гэйтскелл, говоря о том, что в СССР недостает некоторых потребительских товаров, должен был отметить: Россия «строит достаточно широкую базу, на которую несколько позже сможет опираться столь же сенсационный рост выпуска потребительских товаров».
Победа никогда не приходит сама, ее завоевывают. И завоевать ее нужно у сильного противника.
В нашей стране уже созрели условия для того, чтобы в мирном экономическом соревновании сравняться с США по уровню производства на душу населения и превзойти этот уровень.
Дерзание советских людей основано на реальных расчетах, на уверенности в своих силах, на преимуществах социалистической системы. Партия ставит задачу в ближайшие годы догнать США по производству животноводческих продуктов на душу населения. Это будет достигнуто за счет дальнейшего укрепления зернового хозяйства, кормовой базы и повышения производительности труда.
Мы уже говорили в начале книги о причинах повышения производительности труда в американском сельском хозяйстве, говорили о неизбежном разорении фермеров, сопровождающем там технический прогресс. В Америке и сейчас продолжается процесс разорения фермеров, вытеснения их из сельского хозяйства.
Конечно, у нас не может быть процесса, подобного американскому. Наше население, занятое сельским хозяйством, работающее в совхозах или в колхозном производстве, где каждый из колхозников — равноправный хозяин, сейчас большее, чем в Америке, и отнюдь не должно сокращаться. Однако производительность труда в нашем сельском хозяйстве завтра не уступит той же Америке, но это не поведет к уходу людей из деревни, а откроет перед ними совершенно новые перспективы, не мыслимые в американских условиях.
Каковы эти возможности, мы можем снова убедиться на примере целины.
Предоставленную целинникам передовую технику удалось так успешно использовать потому, что на целину пришел отряд вооруженных знаниями и общей культурой рабочих, молодых, стойких, увлеченных романтикой нового труда. На каждого целинника пришлось 100 гектаров поднятой целины. Но ведь треть всех работающих на целине была занята не земледелием, а строительством.
И вовсе не следует думать, что использование техники повсюду на целине было наилучшим. Известно, что в некоторых МТС простои тракторов достигали 120 тысяч тракторо-дней.
В то же время лучшие трактористы-комсомольцы дали очень высокую выработку. Так, в Кульминском совхозе, Чкаловской области, о котором рассказывала секретарь его комсомольской организации Гликерия Данилова, тракторист Раудин вспахал 830 гектаров, Седов — 1123, а Даультбеков — 1400 гектаров. Наш знакомый Монастырев на Алтае выработал 1100 гектаров (в мягкой пахоте). Участник совещания в Кремле в 1955 году Алексей Жерноклеев из Ново-Орского района Чкаловской области принял обязательство выработать на тракторе 1700 гектаров (в мягкой пахоте).
Постараемся представить себе, что значат эти цифры. Если бы все трактористы давали выработку около тысячи гектаров мягкой пахоты, что в среднем составит 500 действительных гектаров, то для обработки 30 миллионов; гектаров целинных и залежных земель понадобилось бы лишь 60 тысяч трактористов! Конечно, это только грубое сопоставление, многого не учитывающее, но красноречивое.
Молодежь учится, она все лучше овладевает огромной, предоставленной в ее распоряжение техникой. И чем дальше, тем меньше будет требоваться трактористов для . целины, да и не только для целины.
Я разговаривал по этому поводу с руководителями двух машинно-тракторных станций: степной на целине и рядовой в Московской области.
Директор одной из целинных МТС инженер, окончивший Свердловский политехнический институт, сказал, что у него в МТС избыток трактористов, он мог бы 50 трактористов отправить в другой район.
О том же по существу с трибуны совещания целинников в Кремле сказал комсомолец Анатолий Малышев. Он требовал уменьшения числа трактористов, приходящихся на трактор, гарантировал повышение выработки.
В том же самом заинтересован и главный инженер Ногинской МТС, Московской области, М. Гольдер. Пополнение, идущее из училища механизации, с которым он «кровно» связан, делает его хозяином положения. МТС уже не зависит от «старых» трактористов, которые, недостаточно владея трактором, не поборов в себе всех пережитков психологии крестьянина-собственника, считали себя незаменимыми. Новое пополнение позволяет не только заменить плохих механизаторов, но и высвободить рабочую силу, одновременно поднимая и дисциплину, и культуру труда, и выработку, и заработок.
Как ни высоки результаты работы первого отряда молодежи на целине, они все же меньше того, что в состоянии сделать новоселы в ближайшем будущем. Об условиях, необходимых для этого, и хочется поговорить.
В первую очередь — о совмещении профессий. В сельском хозяйстве, при сменяющихся сезонных работах, каждый раз требуются рабочие новых специальностей. Значит, самым выгодным будет, когда одни и те же люди в разное время станут выполнять работу различных профессий.
Жизнь заставила училища механизации готовить механизаторов широкого профиля. Но и этого недостаточно. Рабочий совхоза или машинно-тракторной станции на целине должен быть не только знатоком всех сельскохозяйственных машин, но еще и строителем, притом в равной степени и плотником, и бетонщиком, и каменщиком.
Очевидно, наиболее правильным было бы обучать молодых рабочих последовательно в училищах механизации и в училищах строительного профиля. Комсомольцы первыми проявили инициативу. Так, бывшие воспитанники детского дома, приехавшие в Кульминский совхоз, Чка- ловской области, окончили два ремесленных училища, и каждый имеет по пяти-шести профессий. Они стали незаменимыми людьми для совхоза. Заработок их высок в любое время года. Многие механизаторы того же совхоза учатся на курсах каменщиков и штукатуров.
Когда-то мне пришлось участвовать в споре, каким будет рабочий при коммунистическом обществе; будет ли это предельно узкий специалист, управляющий одной машиной, владеющий одной только специфической операцией технологического процесса.
Еще тогда я всей душой был согласен с теми, кто страстно отрицал это. Рабочий коммунистического общества будет человеком широкой культуры, как общей, так и производственной.
Такого рабочего мы увидим на заводе-автомате. Здесь рабочий наблюдает за работой сложнейшего комплекса механизмов. Электроника и ультразвук, литье и резание металла, шлифовка и заглядывание внутрь деталей рентгеном, контроль с помощью радиоактивных элементов — все это рабочий будет знать, всем этим будет управлять, умея налаживать механизмы и в случае надобности исправлять их.
Уже в наше время в сельском хозяйстве происходит процесс расширения и углубления производственной культуры, и прежде всего на целине, где наиболее совершенная техника и формы организации труда ближе всего к будущему. Каково же это будущее? Какими сельскохозяйственными машинами будут пользоваться тогда люди, как будет Организован их труд? Можем ли мы сегодня заглянуть в завтрашний день, представить себе его в каких-то деталях?

Мечта

Помните, Чернышевский в снах Веры Павловны силой предвидения переносил нас в преображенную пустыню. Когда-то, задумавшись о будущем сельского хозяйства, я представил себе бывшую «пустыню».
...Распростерлись спеющие нивы. И легко, рябью на пологих скатах холмов проходит ветер по золотому морю.
Пшеница здесь растет рядом с теплолюбивым хлопком. Один ее колос перетягивает на весах много прежних колосков.
Но ведь в этом знойном месте уже четыре месяца не было дождей. Как он вырос здесь, этот колос? Мы наклоняемся и у самой земли замечаем прибор, по форме напоминающий гриб. Он определяет влажность почвы. Идущие от него провода приведут нас к цилиндрическому белому зданию с плоской крышей. В центре круглого зала подковообразный пульт с рычажками и кнопками. Отсюда можно окинуть взглядом все многочисленные приборы и сигнальные лампочки, размещенные на щите вдоль стен. Сюда, к сердцу всего хозяйства, тянутся провода с полей, где растут хлопок и рис, кунжут и пшеница, клевер и арахис, сахарная свекла и несравненные арбузы и дыни.
Агроном — диспетчер полей — видит, сидя на своем вертящемся кресле, какова влажность почвы в любом месте. Но ему не нужно посылать поливальщиков или дождевальные установки на участки, где растения, как донесли приборы, «захотели пить». Отклоняется стрелка, показывающая высыхание земли — и тотчас щелкают за щитом контакторы, зажигается голубая лампочка, сигнализируя, что по подземным артериям к угрожаемому месту идет вода.
Действительно, ведь здесь вода приходит к растениям не в виде искусственного дождя, она не разливается по поверхности из полевых борозд. Едва почувствуют растения жажду, как их насытит «подземный дождь». Еще весной во всех направлениях прошли по полям за трактором подземные снаряды — стальные кроты проложили в глубине почвы трубы-норы. По этим трубам хлынет теперь вода, впитываясь через стенки в почву, приходя прямо к жаждущим корням, не испаряясь с поверхности, как прежде, не размывая верхний слой земли.
Влажность почвы увеличилась до нормы. Защелкали снова контакторы за щитом выключилась водная магистраль. Насосы гонят воду уже на другие участки, чтобы и там насытить почву невидимым «подземным дождем».
За щитом можно увидеть много знакомых приборов, которые управляют «полями», а в наше время управляли на расстоянии автоматически действующими электростанциями.
Агроном встает с кресла. Он идет вдоль щита, окидывая взглядом циферблаты, и будто шагает он по всем подведомственным ему полям, до которых несколько часов езды...
Он включает микрофон и, не повышая голоса, приказывает звену вертолетов вылететь на участок 73, квадрат 9. 
Вертолеты летят к указанному квадрату, чтобы рассеять над ним удобрения. А диспетчер уже занят другим. Его внимание привлечено сведениями о росте сорных трав. Если бы это было на пшеничном поле, он послал бы туда самолеты, чтобы они окропили поле «живой росой». Но сведения поступили с поля, где растет сахарная свекла. Тут не поможет «живая роса». На свекловичное поле выезжает самоходный автоматический культиватор, чтобы прополоть сорняки. Его «чувствующие» лапы не повредят ботвы и срежут под корень все сорняки.
Спокоен диспетчер, нетороплив, хотя у него горячая пора: ведь на некоторых участках началась страда, машины убирают урожай.
Рядом с часами на щите мы видим график уборочных работ. Течет время, и переползает по графику световой  зайчик. А рядом зажигаются цифры и надписи, «докладывающие» о выполнении графика. Один только взгляд — и диспетчер убеждается в том, что все благополучно.
Однако возвратимся на пшеничное поле. Вот они, хлеба будущего! О них мечтал когда-то академик Вильямс, говоря: «Земля будет работать на социализм.
Невиданные урожаи в мире способна собирать Страна Советов, и я верю, что недалек тот час, когда 100 центнеров с гектара будет средним урожаем моей Родины». От полоски леса на горизонте по золотому пшеничному морю движется какая-то машина. Похоже, что это плывет маленький катерок. Он приближается с необычайной быстротой, то поднимаясь на гребень волны, то исчезая, чтобы появиться снова.
Вовсе это не катерок!
Бросается в глаза изогнутая решетчатая конструкция непонятного назначения, позади нее — катящийся на собственных колесах прицепной бункер, откуда зерно на  ходу в одно мгновение пересыпается в кузов поравнявшегося с уборочной машиной грузовика. За сферическим  стеклом в кабине мы видим девушку в белом фланелевом костюме. Она управляет машиной, подминающей под себя колосья, которые снова поднимутся позади машины, но уже без зерна. Это обмолот на корню, обмолот без срезания соломы. Он позволяет проводить уборку с огромной скоростью, сводя на нет потери. Транспорт не перевозит сейчас солому, он только доставляет обмолоченное зерно прямо на элеватор, где оно будет и очищено и высушено, если это нужно.
А как же солома?
Не забыта и она в графике у диспетчера, где расписана работа машин по часам и минутам. Перебросят автомашины последнее обмолоченное зерно на элеватор — и выйдут на поля самоходные косилки. Ляжет на землю скошенная солома, а идущий следом пресс-подборщик тут же спрессует ее в желтые тюки. Их доставят к соломорезкам, к кормозаготовительным или строительным машинам.
С легким стрекотом проносится мимо нас уборочная машина будущего, приземистая, обтекаемая, как сигара. Поднятая над бункером, параболическая решетка, будь она сделана из стекла, напомнила бы нам рефлектор прожектора. Это и есть рефлектор-антенна, принимающая пучок электромагнитных волн, несущих без проводов электрическую энергию, которую использует наша машина. Вспомним, что возможность такой передачи доказывали теоретически уже в наше время сперва член-корреспондент Академии наук Украинской ССР Тетельбаум, а потом и действительный член Академии наук Армянской ССР профессор Иосифьян. Исключительно интересны и обещающи были первые опыты. Оказывается, вполне возможно передать энергию на расстояние до пяти километров, использовав 90 процентов (!) передающей мощности.
«Катерок» с решетчатой башенкой уже скрылся из виду. Приборы, конечно, доложили об этом диспетчеру.
На полях будущего в орошаемых районах страны самым обычным станет сбор двух — трех урожаев в год. Ведь здесь так рано приходит весна, так поздно наступает осень. И здесь так быстро справляются машины со своим делом.
Как только снят урожай, начинается пахота. Она проводится теперь не каждый год. Последний раз здесь пахали несколько лет назад. Половина поля по соседству с пшеничным уже распахана. Могучий многокорпусный плуг прошел здесь. Как аккуратно проложена борозда! Верно, опытный тракторист вел электрический трактор, шум которого мы уже слышим. Трактор приближается к нам, вползает на холм, из-за которого поднялась его решетчатая башенка-антенна. Теперь видна уже и кабина, в стекле которой отражается солнце. Трактор не идет, он почти мчится, грохочут его гусеницы. Неужели можно пахать с такой скоростью? Не вхолостую ли он идет, оставив плуг? Нет, плуг навешен на трактор, и земля вскипает сзади него.
С нами почти поравнялась огромная машина на гусеницах, но все еще не разглядишь за стеклом кабины лица тракториста.
С шумом проехал мимо нас трактор. Кабина пуста!
А зачем сидеть там человеку, если перед трактором установлен «фотоглаз», направленный на борозду? Отклонись трактор хоть чуточку в сторону — фотоэлемент уже не «увидит» черной земли. В цепи его появится электрический ток, который послужит сигналом для включения моторчиков, и они выправят ход трактора, заставляя его точно идти вдоль борозды. В конце поля эти же моторчики заставят трактор сделать полный разворот и снова выехать на борозду.
Без участия людей, трактор сам пашет поле, двигаясь по нему, как автоматический челнок. За его работой следит сельский инженер на передающей энергию подстанции. И этот сельский инженер — пахарь. Правда, у него «соха сама по полю ходит», но если разобраться, то она ходит вовсе не сама, а выполняя его волю. У «крестьянина» — высшее техническое образование, он превосходно знает и токи высокой частоты, и автоматику, и телемеханику, и все же, как хотите, это «пахарь». Но пахарь, вооруженный техникой коммунизма. Производительность его труда в тысячи и тысячи раз выше, чем у его прадеда, шедшего, сгорбив спину, за сохой.
У девушки, сидящей в искусственно охлажденной застекленной кабине нового комбайна, эффективность труда неизмеримо выше, чем у ее прабабки, работавшей с серпом или цепом в руках. И эта высокая производительность труда, новые его условия, творческое и радостное отношение к нему — вот что будет способствовать торжеству светлой мечты человечества, торжеству коммунизма.

Завтра

Отличительная черта новой пятилетки, пожалуй, не только во все возрастающем количественном росте всех отраслей промышленности. Особенность ее и в качественном изменении нашей техники, и в новом, лучшем использовании уже существующей. Строятся атомные электростанции. Созданы «думающие» счетно-аналитические машины, которые не только решают дифференциальные и интегральные уравнения и до сих пор бывшие неразрешимыми математические задачи, но и делают переводы с нескольких иностранных языков, печатая переведенный текст. Эти машины в состоянии даже играть в шахматы и, что особенно важно и будет использовано в новой пятилетке, управлять автоматизированным производством.
Большая доля прироста продукции в новой пятилетке получается не за счет увеличения техники, а путем лучшего ее использования. Этот процесс качественного изменения произойдет и уже происходит, как мы видели, и в сельском хозяйстве. Сейчас примерно два миллиона механизаторов в МТС справляются больше чем на девять десятых с основными земледельческими работами.
Однако рабочих рук у нас сейчас для дальнейшего развития сельского хозяйства еще не хватает. Партия и правительство призывают молодежь идти на работу в деревню.
Вновь возникший отряд рабочего класса на селе с помощью могучих машин должен достичь высокой производительности труда, добиться изобилия продуктов сельского хозяйства. Их труд изменит и уже меняет облик деревни.
Не приведет ли это к избытку рабочих в сельском хозяйстве? В известной степени это, пожалуй, будет так. Но целесообразно ли в будущем ориентироваться на рост больших городов, на уменьшение сельского населения?
Никита Сергеевич Хрущев в отчетном докладе ЦК XX съезду партии поставил вопрос о нецелесообразности дальнейшего роста городов, о желательности рассредоточения населения крупных центров за счет строительства в непосредственной близости к ним небольших благоустроенных городов, куда следовало бы перевести некоторые предприятия. Известно, что заводы и фабрики наиболее выгодно строить там, где есть сырье и рабочая сила. Достижения сельскохозяйственной техники, рост культуры труда сельского рабочего класса в самом недалеком будущем, конечно, освободят от сельскохозяйственных работ известную часть нынешнего сельского населения. Но нет никакой нужды привлекать всех этих людей в города, отрывать от насиженных мест.
Почему бы не строить заводы и фабрики, в первую очередь те, которые получают сырье от сельского хозяйства, с рассредоточенными цехами, расположенными в сельских местностях, со сборочными или выпускающими цехами в районных центрах. Практика рассредоточенных цехов хорошо известна в мировой технике. Почему бы не пойти этим заманчивым путем в будущей нашей деревне?
Построенные в разных деревнях заводские цехи должны быть связаны хорошими дорогами, столь необходимыми нам и теперь. Ведь это поставило бы по крайней мере часть рабочего класса промышленности в те же благоприятные условия, в которых уже находится вновь народившийся рабочий класс сельского хозяйства!
Именно таким можно увидеть будущее наших сельских районов, прославленных раздольем, ширью, красотой русской природы, районов, куда зовет сейчас земля новых рабочих полей. 

ЭПИЛОГ
За подвиг

На этот раз я встретился со своими друзьями-целинниками не в степном их городке, не в новом домике бывших автомобилестроителей, — ныне рабочих полей, — я встретился с ними в Москве.
И я гордился, что ходил с ними по знакомым улицам, что прохожие оборачивались, заметив на груди моих спутников золотые звездочки героев и ордена, полученные за подвиг на целине.
Иной раз, узнав, что перед ними герои целины, кое-кто спрашивал:
Энтузиазм — это хорошо. Ордена — почетно. А вот, скажи, мил человек: заработок каков?
Я слушал, как вычислял тракторист одной из степных МТС, сколько он вырабатывает трудодней, сколько получает от МТС, сколько дополнительно от колхоза.
Так, неужто, ежели все учесть, так в среднем на месяц по две тысячи с хвостом придется? — поражается собеседник.
А как же! — приосанился тракторист.
Так это ж оклад директора немалого завода. 
— А что ж... Мы и директора завода можем к себе пригласить,
Собеседник щурится, хочет нащупать слабое место: 
—Ну, а как насчет того, чтобы вернуться... Поработали в степи... герои уже... Может быть, хватит?
Целинники смеются. Кто слаб, давно сбежал. О них не жалеют. А теперь разве сойдешь с земли? Привязывает она к себе накрепко.
— Куда ж теперь? Опять на целину?
— Земля зовет! — раздается в ответ.

Земля зовет	

Земля-кормилица, дающая жизнь всеМу ЖИВоМу под луной, земля-красавица, создающая все, что есть прекрасного на свете: леса и луга, цветы и плоды, — земля, залитая солнцем, напоенная дождем, овеянная дыханьем ветра, земля щедрая и благодарная, таящая в себе не раскрытые еще силы природы, земля, способная удовлетворить все потребности человечества, земля коммунизма зовет своих юных сыновей, новых земледельцев от индустрии, новых рабочих полей. Счастьем и благоденствием, простором и. романтикой отдарит она тех, кто придет на ее зов, неся с собой культуру труда, достижения техники и вековую любовь человека к кормилице-земле.
Вместе с новыми людьми идет в село культура города, новый уклад жизни, большие запросы членов общества. В сегодняшний день вторгается само будущее, меняя все: и быт, и труд, и существо человека.
Прикоснись к земле человек, пробуди ее, ведь она для каждого будет той сказочной красавицей, к которой прискачешь ты на стальном коне. Проснувшись, она сделает счастливым каждого, кто способен на подвиг во имя труда и будущего.
Земля зовет! Молодежь идет на ее зов, чтобы стать другом природы, как призывал Мичурин, другом, вооруженным могучим знанием и стальными помощниками, другом, которому природа отдает умноженные дары.
Земля зовет! Посланцы великой партии и комсомола покоряют твердые океаны, чтобы гуляла по ним золотая волна. Новым материком плодородия становится наша страна, люди которой борются за светлую мечту человечества, осуществляют ее, строят коммунизм!