ЖИВОЕ УЩЕЛЬЕ
научно-фантастическая повесть

РАДИОГРАММА АССИРИЙСКОГО ЦАРЯ
ЗАСТИГНУТЫЕ ВОДОЙ
ПОЕДИНОК С ЧЕРНОЙ АКУЛОЙ
ГРАНИТНЫЕ ЧЕЛЮСТИ
В ПЛЕНУ
КАМЕННЫЙ ПАРУС
В ОЖИДАНИИ ВЗРЫВА
ЗАВЕЩАНИЕ АСУРБАНИПАЛА
ПАССАЖИР САРКОФАГА
ОТ АВТОРА

РАДИОГРАММА АССИРИЙСКОГО ЦАРЯ
— Бензина нет, пробиваю облака, иду на посадку, — объявил пилот.
— Внизу только скалистые горы, — осторожно заметил штурман.
— Предложи пассажирам парашюты.
Нагнувшись, чтобы не задеть за притолоку двери, штурман вышел в заднюю кабину. Пассажиров было двое: профессор-археолог Ефимов и молодая девушка Зоя Констанцева, зоолог, научный сотрудник Московского университета.
Штурман сел подле лежавшего на бортовой скамье профессора. Некоторое время он молчал, не решаясь сразу приступить к разговору.
— Парашюты вы, разумеется, изучали, товарищи? — как бы между прочим спросил он своим низким и мягким голосом.
Профессор, забыв про качку, от которой страдал, быстро поднялся. Рядом с штурманом он казался очень маленьким и старым.
— Почему интересуетесь, позвольте узнать? — скороговоркой спросил он.
Девушка вздрогнула. Была она худенькая и нежная. Подруги прозвали ее Стебельком, и ее широкополая шляпа подчеркивала это сравнение.
— Видите ли, — замялся штурман, — кончился у нас бензин.
— Как? А разве до Москвы еще далеко? Ведь судя по времени...
— Не приняли нас ни на Московском аэродроме, ни в Харькове, ни в Ростове, ни в Одессе. Циклон повсюду. Пришлось повернуть обратно.
— Обратно?! — ужаснулся профессор. — Значит, мы опоздаем к началу археологической конференции?
— Полетели к Батуми, — продолжал штурман, — но по всему Черноморскому побережью шторм и, разумеется, с полным отсутствием видимости у земли. Вот только на Каспии хорошая погода.
— Где же мы сейчас? — робко спросила девушка.
— Над Кавказским хребтом... и без бензина, а посадочных площадок здесь нет. — И штурман, сказав самое страшное, замолчал с видимым облегчением.
— Я... я не сумею прыгнуть, — еле выговорила Зоя и даже отодвинулась от штурмана.
— А вы, профессор?
— Я? Гм... Ну какой я прыгун! — махнул рукой археолог. — Но позвольте. Знаете ли вы, что я расшифровал часть надписи на крышке саркофага, который мы везем?
— Значит, не прыгаете?! — задумчиво произнес штурман. — Разумеется, я дам радиограмму о бедствии, но...
— Постойте! Ведь погибнет расшифровка рукописи! А она не может пропасть для науки!
Штурман безнадежно пожал плечами и поднялся. Профессор торопливо рылся в портфеле.
— Вы сейчас упомянули о том, что будете радировать о бедствии. Превосходно! Так передайте, голубчик, умоляю вас, передайте по радио текст моей расшифровки.
Зоя удивленно посмотрела на старичка, и ей стало немного стыдно за свой страх. Вспомнилась их сегодняшняя встреча на Батумском аэродроме.
Всему виной была тяжелая каменная плита, которую доставляли в Москву с какого-то опытного строительства. Пилот отказался взять одновременно и плиту и каменный саркофаг царя Асурбанипала, найденный Ефимовым после четырехлетних раскопок, да еще груз Зои — огромный цинковый ящик. Девушка не могла убедить профессора в том, что его саркофаг, пролежавший две тысячи шестьсот лет в земле, сможет подождать еще один день, в то время как ее груз может погибнуть. Ефимов слышать ничего не хотел. Он должен доставить свою находку к открытию археологической конференции и ни за что не уступит.
Тогда Зоя предложила профессору положить ее необычный груз в пустой каменный саркофаг.
Ошеломленный археолог хотел было рассердиться, но махнул рукой и согласился.
— Какая тоненькая, а какая настойчивая! — удивился он.
Потом самолет летел вдоль Черноморского побережья.
Было так интересно смотреть на знакомые санатории, рассыпанные живописными белыми пятнами в зелени парков. Пароходики на искрящейся глади казались совсем крохотными. Встретился странный караван барж с покатой от носа к корме палубой. Нагруженные чем-то глянцевитым, сверкавшим на солнце, баржи выплывали одна за другой из невидимого ущелья, как будто прямо из скалы.
Потом самолет пошел вверх. Стало очень холодно, и профессор заставил Зою надеть свое пальто. Внизу появилось залитое солнцем причудливое море застывших клубов белого дыма.
А теперь...
Зоя сидела одна. Профессор ушел вместе со штурманом. За окном, в беловатом сумраке, рассекая туман, дымились почерневшие крылья самолета.
Когда штурман и археолог вошли в кабину пилота, тот, не поворачиваясь, сказал спокойно, быстро и отчетливо:
— Радируй, теперь пора.
Штурман сел к радиопередатчику и взялся за ключ.
Профессор стоял с листком бумаги в руках и диктовал:
— «Я, царь царей и повелитель полумира, Асурбанипал, победил все восставшие народы». Точка. Позвольте, голубчик, одну минутку. Сейчас...
— Передавай, — отчеканил пилот, — бензина нет, идем над горами.

— Так продолжайте, прошу вас, — заторопился профессор. — «Отметив то карающими кострами, ослеплением многих тысяч пленных и разрушением городов, я решил воздвигнуть вечный памятник себе и повелел:» Двоеточие. Дальше сообщите: часть клинописи безвозвратно утрачена. Выломан кусок крышки саркофага, на которой высечены знаки.
— Посадочной площадки нет, — диктовал в свою очередь пилот.
— Конец, конец клинописи передайте, — волновался профессор. — Многоточие. «Сквозь горные хребты... многоточие... пусть в великий день моей славы шестьсот тысяч рабов приступят...» Многоточие. И дальше снова нет знаков. Ученым надлежит разгадать тайну саркофага ассирийского царя.
— Вынужден идти на скалы, — сказал пилот.
За окном стало светлее, туман исчез. Самолет вдруг круто накренился. Зоя едва успела схватиться за поручни. Совсем близко, перед окнами, поворачиваясь вокруг невидимой оси, проплывали скалы, потом они стали мелькать, сливаясь в седые полосы. Зоя закрыла лицо руками.
Самолет летел около вертикальной стены, почти касаясь ее крылом.
Внезапно все потемнело вокруг. Самолет, теряя скорость, коснулся поверхности озера и поднял сноп брызг. Стекла мгновенно покрылись тысячью капель. Что-то серое и черное неслось мимо. Толчок — и Зою отбросило к кабине пилота. Под самолетом что-то загремело. Кабина накренилась, и тяжелый саркофаг, покатившись к двери, вышиб ее. Крышка саркофага соскочила и уперлась в стенку.
— Вода! — в ужасе воскликнула девушка, вскакивая и оборачиваясь к опрокинутому саркофагу.
Самолет стоял, вернее, лежал на одном боку.
За окном виднелись поверхность какого-то странного зеленого озера и вертикальная, уходящая ввысь, сизая стена.
Позади Зои открылась дверь, и послышался голос профессора:
— Ну, приехали, дорогая моя барышня! А вы уже изволили одеться к выходу? И шляпу не забыли?.. — Он осекся. — Да что это с вами? Почему такое отчаяние на лице? Ах, саркофаг перевернулся! Боже ты мой! — и он всплеснул руками.
Вода заливала самолет. Зоя стояла в ней по пояс.
ЗАСТИГНУТЫЕ ВОДОЙ
Утро следующего дня застало наших героев на берегу крохотного озерка, плескавшегося под отвесной стеной ущелья. Самолет лежал на боку. Одно крыло было сломано, другое неуклюже торчало вверх. Фюзеляж был наполовину скрыт под водой.
На камне у самой воды, сидела Зоя обхватив колени тонкими руками. Рядом с ней стоял штурман.
— Ну, вы не горюйте, — сказал он. — Ведь ваша драгоценность попала не в Черное или Средиземное море, а всего-навсего в какую-то горную лужу. И, конечно, ее можно будет достать.
— Но как? — тихо проговорила девушка.
— Да ведь прилетят же к нам на помощь, тогда и достанем.
— Это было мое первое ответственное задание, и я его провалила. А я так мечтала, чтобы мне его поручили.
— Мечтали... Я вот тоже мечтаю, и знаете о чем? Догнать солнце, даже перегнать его, заставить его взойти с запада. Помните стихи: «Никогда не взойдет солнце с запада...»?
— При чем тут стихи, Юрий Сергеевич?
— У каждого своя мечта. Мне хочется совершить что- нибудь такое, чего еще никто никогда не делал. Моя мечта — обогнать солнце на самолете, догнать вчерашний день! Вот послушайте, но это скорее математика, чем поэзия. Если лететь по мурманской параллели, то путь вокруг земли составит около 15 тысяч километров. Окружная скорость земли там равна приблизительно 625 километрам в час. А ведь наш самолет, на котором мы сюда спустились, может делать 725 километров в час. Значит, если лететь на нем по параллели из Верхоянска через Игарку в Мурманск, можно обогнать солнце на целый час. Вылетев из Верхоянска после захода солнца (конечно, в обычный, а не в полярный день), мы прилетим в Мурманск за час... до его захода. Во время полета солнце все время поднималось бы с запада.
— Значит, можно вылететь завтра, а прилететь сегодня? — спросила улыбаясь девушка.
— Вот именно! — обрадовался штурман. — Это вы хорошо сказали. Если бы мы с вами прилетели в Мурманск в 23 часа 30 минут сегодня, это значило бы, что мы вылетели из Верхоянска завтра в 0 часов 30 минут.
Штурман с удовольствием заметил, что Зоя повеселела. Поговорив с нею еще немного, он отошел к лежавшему неподалеку пилоту.
— Ну как, Петр Никитич? Болит?
— Он у нас терпелив, как скиф. Воины всех времен презирали боль, — ответил археолог. — Ни одного стона не услышишь от него, Юрий Сергеевич.
— Под суд меня надо, Юрий, — процедил сквозь зубы пилот.
— Эх, Петя! Если бы ты был членом комиссии, которая сюда прилетит, то, наверное, рассудил бы так: пилот проявил редкое искусство, превосходно посадив машину на воду, спас людей, груз. Ты ведь это прекрасно понимаешь, а все твердишь о том, что разбил машину.
Пилот отвернулся.
— Разбил, значит, виноват, — сказал он.
— И так все время, — шепнул профессор штурману, взглянув ему в глаза.
— Он всегда был такой, — тихо проговорил штурман. — Однажды немцы его самолет подбили, он на парашюте спасся, так ведь тоже считал себя преступником.
Вдруг гулкий взрыв прокатился по ущелью, и отзвуки его, дробясь, загремели в скалах.
Зоя вскочила на ноги, подбежала к штурману и профессору.
— Что с вами, голубушка? Испугались? — ласково спросил старик.
— Нет, что вы... Совсем нет! — радостно заговорила девушка. — Это же взрыв.
— Да... пожалуй...—еще не понимая ее, согласился штурман.
— Так ведь его-то мне и надо! — воскликнула девушка и, ничего не объясняя, побежала по тому направлению, откуда послышался взрыв.
Повернув за выступ скалы, она остановилась. Прямо перед ней, почти закрыв выход из ущелья, огромным черным парусом подымалась в небо гранитная скала. У ее подножья двое людей взволнованно махали Зое руками и что-то кричали ей.
Она остановилась. Через секунду снова раздался взрыв. Черно-красным смерчем взметнулся дым, и грохот прокатился по камням.
Когда он затих, Зоя решила, что теперь ей можно подойти к незнакомцам. Один из них тоже направился к ней навстречу. Это был высокий, широкоплечий человек с загорелым лицом, в клетчатой рубашке с засученными рукавами.
Вот не ожидал увидеть здесь женщину. Я думал, что сюда можно только на веревке спуститься, как мы это сделали сегодня утром, — проговорил он и протянул Зое руку. — Разрешите представиться: Алексей Макаров, геолог.
— Что вы здесь делаете?
— Занимаюсь разведкой недр, а вы?
— Вынужденная посадка самолета. Мне нужно немного взрывчатки.
— Зачем? Взлетную площадку хотите делать?
— Нет, — улыбнулась Зоя, — мне нужно... Груз у нас из самолета вывалился...
— Пока не понял, — произнес Алексей.
— А вам зачем взрывчатка? Что вы тут взрываете? — перевела Зоя разговор на другую тему.
— Охотно объясню и наверняка понятнее, чем это сделали вы, — усмехнулся геолог. — Пойдемте к моему товарищу, я вас познакомлю. Зовут его Ираклий Симонидзе. Он чудесный малый. Мы с ним занимаемся здесь сейсмической разведкой. Сейчас я попытаюсь вам объяснить, как мы это делаем. Мы вызываем взрывом колебания в земной коре. Колебания распространяются в различных слоях с разной скоростью и отражаются от границ между слоями. По той скорости, с которой возвращаются волны колебаний, мы определяем, какие породы залегают под нами и на какой глубине они находятся. Вот взгляните, — Алексей показал Зое идущий из земли провод. — Здесь закопан сейсмограф — точный прибор, который улавливает колебания почвы и превращает их в электрический ток.
Зоя неуверенно кивнула головой.
— А вот и сам Ираклий. Слушай, Ираклий! Эта девушка пришла к нам за взрывчаткой.
Высокий блондин, стоя на коленях, возился с какими-то сложными, видимо электротехническими, приборами. Он поднялся им навстречу, тщательно отряхнул брюки и приподнял свою белоснежную фуражку.
— Очень приятно, — сказал он. — Вы тоже из комсомольского разведывательного похода? Отчего же я вас не знаю?
— Нет, нет, я не геолог. Я ихтиолог — специалист по рыбам.
— Ихтиолог? — удивился Ираклий. — А зачем вам взрывчатка?
— У них неудачно сел самолет, видимо, груз застрял в какой-нибудь расщелине. Вот они и хотят подорвать скалу, — объяснил Алексей.
Зоя засмеялась:
— А вот и не угадали!
Неожиданный порыв ветра заставил девушку резко повернуться.
— Если ихтиолог просит взрывчатки, значит, он хочет рыбу глушить, — с очень серьезным лицом проговорил Ираклий.
— Для рыбной ловли в этом ущелье не хватит только одного — воды, — сказал Алексей.
Зоя хотела что-то возразить ему, но вдруг заметила под ногами воду.
— Ой, вода! — невольно вскрикнула она.
— В самом деле! — удивился Алексей.
— Надо подняться повыше, вода поднимается из расщелин, — озабоченно сказал Ираклий. 
Отойдя на более высокое место, они увидели, что выступающая из всех трещин вода быстро заливает сухое каменистое дно ущелья.
— Ну, моряк Ираклий, — сказал Алексей, — аврал. Спасай наши сейсмографы...
— Почему моряк? — спросила Зоя.
— Это я его так называю. Он мечтает об одной трассе, которая имеет морское значение. Он хочет создать в своем родном Тбилиси морской порт.
— Вы из Тбилиси? — обернулась к Ираклию Зоя.
— Ну, конечно, А вы бывали в Тбилиси? — сразу оживился он. — Какой красивый город! А как кипит в нем жизнь! Гранит расплавить можно! И если в таком городе будет морской порт... Поверьте мне, пожалуйста, что по всем берегам всех морей такого города больше не найти. Но смотрите, вода прибывает, забирайтесь вон на тот камень, а то туфли ваши промокнут. А они у вас совсем новенькие.
— Да, я их недавно купила в Алжире.
— В Алжире? — удивился Макаров.
Но Зое было не до разговоров. Вода прибывала быстро, нужно было спасаться. Алексей забрался на высокий камень и оттуда протянул Зое руку.
— Какая же вы, однако, легонькая, — заметил он, когда девушка оказалась рядом с ним. Ветер делался все сильнее и сильнее. — Ну, вот... здесь подождем.
Вода залила все дно ущелья. Выступавшие из нее камни казались бесчисленными островками. Но вскоре и они стали исчезать.
ПОЕДИНОК С ЧЕРНОЙ АКУЛОЙ
Штурман и профессор, увидев, как быстро поднимается вода, перенесли пилота на более высокое место.
— Но ведь там... там Зоя! — воскликнул штурман, показывая на поворот ущелья, откуда наступала вода.
Вскоре вновь образовавшееся озеро слилось с тем озерком, на которое сел самолет.
— В самолете есть резиновая лодка. Надо отыскать Зою! — отрывисто сказал пилот.
Штурман снял сапоги и, войдя в воду, направился к самолету.
Зоя и Алексей все стояли на своем островке. Выступавшие из-под воды камни напоминали спины неведомых животных.
— Поразительное зрелище! — воскликнул геолог. — Но я догадался, что это такое. Ведь это же знаменитое «Озеро горных слез».
— Какое поэтическое и загадочное название! — проговорила девушка. — Но как мы выберемся отсюда?..
— Ираклий! — крикнул Алексей товарищу. — Пробирайся к стене, из которой растет дерево, а приборы спрячь в скале повыше.
Но Симонидзе уже действовал. Он выбрался из облюбованного им убежища, вошел в воду почти по пояс, поднял рюкзак с приборами над головой и направился к каменной стене, из которой торчало каким-то чудом выросшее здесь дерево.
Ухватившись за нижнюю ветку, Симонидзе по стволу дерева взобрался на отвесную стену. Он спрятал рюкзак с приборами в глубокую выемку, а сам снова спустился вниз и удобно уселся на толстой ветке, свисавшей над водой.
Вода продолжала прибывать. Теперь вокруг высокого камня, приютившего Зою и Алексея, во все стороны простиралась ровная зеленоватая гладь. Между тем Ираклий внимательно вглядывался в воду, которая уже поднялась к самым его ногам.
— По-моему, здесь рыба плавает, — удивленно проговорил он. — И очень большая рыба. Прямо исполинская рыба!
— Даже рыба?! — рассмеялся услыхавший его Алексей. — Хорошо бы ее поймать для ухи.
Вдруг Алексей заметил промелькнувшее в воде веретенообразное тело.
— Эге! Ухи-то не меньше бочки получится. Рыба с меня ростом будет.
— Это акула... — прошептала Зоя.
— Вот так ихтиолог! — расхохотался Алексей. — Откуда же в горах может быть акула?
— Пшла! Пшла отсюда! — между тем кричал на рыбу Ираклий. — Смотрите, какая храбрая! Впервые такую рыбу вижу, — и он замахал на рыбу рукой.
— Что он делает! — закричала Зоя, схватив Алексея за руку. — Крикните ему... Ведь это акула...
Алексей стал серьезным:
— Ираклий! Берегись!..
А вода все поднималась.
Ираклий, растерянно поправляя галстук и поджав ноги, с изумлением рассматривал наглую рыбу, которая плавала уже под самой веткой, на которой он сидел.
— Смотрите! — крикнул он. — Она на обе лопатки ложится...
Он не договорил и поспешно перелез на следующую ветку.
— Придется плыть к берегу, — с явно напускной бодростью предложил Алексей. Он не сводил глаз с рыбы, которая, оставив в покое Ираклия, теперь приближалась к их камню. Он был уже затоплен водой, и молодые люди стояли в ней по колено.
— Как плыть! А акула?!
— Ну, что вы... Ведь этого не может быть, — возразил было геолог.
Вместо ответа Зоя указала ему на синюю спину чудовища. Сомнений не было — к ним приближалась акула.
— Вы читали книги про южные моря?.. — нервно спросил Алексей. — Я вот читал, но только не знаю... Сумею ли...
— Акулы нападают даже на лодки, — проговорила Зоя.
— Я попробую...
— Что попробуете?
Алексей не ответил и прыгнул в воду, — ждать было нельзя.
Акула заметила Алексея и устремилась к нему. Подплыв к геологу вплотную, она перевернулась вверх своим белым брюхом. Алексей держался к ней лицом. Оно было так же бледно, как брюхо страшной рыбы. В руке он сжимал геологический молоток.
Раздался пронзительный крик. Это кричала Зоя. Она увидела раскрывшуюся пасть акулы, в которой было не два, а несколько рядов треугольных зубов с пильчатыми краями, и в этой страшной пасти руку геолога, зажавшую молоток.
Зоя закрыла глаза. Она не видела, как геолог поставил рукоятку своего молотка поперек раскрытой пасти чудовища.
Акула сжала челюсти, но заостренная рукоятка молотка уперлась ей в небо, не давая пасти закрыться. Вода наполняла акулу, увлекая ее на дно.
Алексей подплыл к камню и влез на него. Он весь дрожал и пытался овладеть собой.
— Вода соленая, — отплевывался он, — и теплая какая- то, как в море...
— Ая... ая думала, что об этом можно только читать... — прошептала Зоя. — Я чуть не умерла со страху, — и она виновато посмотрела на геолога.
— А теперь поплывем к берегу, надо высохнуть, — все еще стуча зубами, сказал Алексей. — Дикое, невероятное происшествие, — добавил он. — Если бы кто-нибудь рассказал, ни за что бы не поверил.
Без особых приключений молодые люди выплыли на берег, к подножию черной скалы.
Алексей выжал свою клетчатую рубашку и посоветовал Зое сделать с платьем то же самое. Сам же он отправился на поиски выхода из ущелья, с одной стороны загороженного отвесной стеной, а с другой — новым озером.
Вернувшись, Алексей увидел, что Зоя все в том же мокром платье, все в той же позе сидит у воды. Осторожно подойдя к девушке, он увидел, что она плачет...
— Ну, что вы... — сказал он тихо, а потом добавил с напускной веселостью: — Испугались? — и даже засмеялся, но тотчас спохватился, поняв, что своим смехом может обидеть девушку.
— Да... испугалась, но я совсем не потому плачу. Ведь акула погибла...
Алексей едва не отскочил от девушки.
— Об акуле плачете? — с опаской спросил он и решил, что девушка насмехается над ним.
— Мне ее очень жалко... она была совсем молодая, — грустно добавила девушка.
— Ну, знаете... — начал было геолог, но сдержался. Считая себя виноватым, он решил не обращать внимания на насмешки. — По-моему, я нашел выход, — заговорил он снова. — Там, за скалой, имеется расщелина, похожая на узкое ущелье.
— Хорошо, идем, — покорно сказала девушка, поднимаясь и вытирая мокрое лицо.
Алексей с любопытством наблюдал за ней. Что за странную спутницу послал ему случай!
Ираклий помахал им с дерева и сообщил, что он срубит толстые ветви, соорудит плот и на нем доставит приборы на берег.
Алексей помахал ему посохом, который срезал во время своей разведки, и крикнул, что они встретятся с ним на берегу.
Молодые люди направились в обход скалы. Направление ветра изменилось, и теперь он яростно дул им в лицо.
Когда девушка скрылась за поворотом скалы, Ираклий облегченно вздохнул, снял брюки и развесил их сушиться на ветках.
ГРАНИТНЫЕ ЧЕЛЮСТИ
Узкое ущелье примыкало к гранитной скале. Его вертикальные стены были настолько высоки, что впереди было темно, словно туда совсем не проникал дневной свет. Зоя в последний раз оглянулась на озеро и, задержав шаг, обратилась к Алексею:
— «Озеро горных слез». Почему оно так называется?
— Есть легенда, по-своему объясняющая эту игру природы. Говорят, что лет сто назад здесь, по этому ущелью, мчалась на коне красавица горянка, а за ней следом турок. Заплатил он родителям девушки богатый выкуп и гнался теперь за беглянкой, как за своим ускакавшим кошельком. Конь всадницы стал уставать, она поняла, что ей не уйти от преследователя. И тогда она взмолилась горам и ветру, прося их защиты. Услышал ее ветер и подул с небывалой силой.
— Как сейчас, когда мы шли сюда?
— Да, да. Вздыбил он коней, сорвал пену с их мундштуков, а с ресниц красавицы сдул слезы. Упали эти слезы на твердые камни.
Зоя невольно обернулась назад. Вдали, у входа в расщелину, виднелась узенькая светлая полоска.
— Что же дальше?
— Вздрогнули камни, не выдержали они слез мольбы, заплакали сами, и из слез образовалось глубокое соленое озеро. Шарахнулся в сторону конь турка, встал, прирос к камням перед озером. Всадник понял, что не догнать ему беглянки, и проклял горы, проклял ветер. А скалы, разгневанные, неумолимые, сблизились и... раздавили оскорбителя.
— Это поэты так объясняют появление озера, а что говорят геологи? — спросила Зоя, ускоряя шаг.
— Геологи? — Алексей рассмеялся. — Придется нам, геологам, придумать какую-нибудь менее поэтическую гипотезу.
Вдруг Зоя остановилась:
— Алексей, вам не кажется, что стены сближаются?
— Ну, полно! Хватит с нас на сегодня наводнения и акулы. Какая вы впечатлительная! Просто ущелье здесь стало более узким.
— Ой, подождите... Сами наговорили мне всяких страхов, а теперь... Пожалуйста, проверьте вашей палкой...
Алексей снисходительно взглянул на девушку и закрепил посох так, что он обоими концами уперся в стены ущелья. Несколько секунд молодые люди молча наблюдали за посохом.
Словно в дымовой трубе гудел ветер в узком каменном коридоре. Он выл, визжал, свистел, грохотал где-то вверху.
— Что за история! — пробурчал геолог. — Палка-то гнется.
— Что же это? Что же это? — прошептала Зоя.
То, что они видели, казалось страшной галлюцинацией. Но сомнений не было: палка изогнулась дугой. Было совершенно очевидно, что стены ущелья сближаются, как гигантские каменные челюсти,
— Это не акула, здесь палка не поможет, — попробовал пошутить геолог, но голос его прозвучал совсем невесело. Зоя испуганно посмотрела на него. Узкие полоски света и впереди и сзади были бесконечно далеко, а холодные каменные стены... сближались...
Такой ужас и такая беспомощность, какие овладели сейчас девушкой, бывают лишь во сне. Хотелось проснуться, прийти в себя, спрятать голову в подушку. Сверху катились потревоженные камешки. Отскакивая от одной стены ущелья, они ударялись о другую...
— Землетрясение... — прошептала Зоя.
Геолог вытер ладонью бледный мокрый лоб и схватил Зою за руку.
— Бежим! — хрипло крикнул он, толкая Зою вперед.
Зоя, ноги которой только что подкашивались от усталости,
сама не понимала, откуда у нее берутся силы. Она перепрыгивала с камня на камень, цеплялась за холодные скользкие стены, чтобы удержать равновесие, снова прыгала и снова бежала, задыхаясь, борясь с желанием закричать... Она далеко опередила Алексея. Правда, геолог умышленно сдерживал шаг, чтобы не показать девушке, что и его охватил страх... Он бежал, стиснув зубы, отталкиваясь руками то от одной, то от другой стены сближающегося коридора.
Светлое пятно впереди было все еще очень далеко. Коридор стал таким тесным, что Зое пришлось остановиться. Она прижалась спиной к одной из стен, беспомощно озираясь округлившимися от ужаса глазами. Стена надвигалась на нее.
Алексей, запыхавшись, подбежал к ней.
— Что же вы остановились? — крикнул он.
Зоя даже не смогла ответить. Она только смотрела вперед, на далекое светлое пятно выхода... Дальше можно было только протискиваться между камнями.
Геолог тоже прижался к стене и беспомощно посмотрел вверх, словно оттуда могла прийти помощь.
Зоя тоже посмотрела вверх.
— Почему ночь? Ведь только что был день? Разве я уже сошла с ума?.. Ну скажите же, скажите...
Действительно, вверху, на неожиданно потемневшем небе, сверкали звезды.
Но геолог не смотрел на звезды. Он увидел что-то другое.
— Выемка... видите? Скорее... давайте я вас подсажу.
Упираясь в обе стены узкой щели, в которую превратилось ущелье, Зоя добралась до выемки и протянула руку геологу. Ему пришлось уже протискиваться между тесно сблизившимися скалами. Через секунду он сидел рядом с девушкой в низкой, неудобной выемке, где нельзя было даже выпрямиться.
Вскоре скалы сомкнулись почти вплотную и закрыли выход из их тесного убежища. В щель, куда едва могла пролезть ладонь, сверху проникал воздух.
— Как в саркофаге, — прошептала девушка.
Геолог не ответил, потом вдруг сказал:
— Звезды из каждого колодца видны. Заэкранирован солнечный свет.
Зоя вздохнула. Наступило молчание. Каждый погрузился в свои мысли.
— Что же теперь будет? — проговорила девушка, стараясь преодолеть начавшуюся дрожь.
— Чтобы решить, что будет, надо понять, что произошло, — угрюмо проговорил Алексей.
— Не будьте таким... а то я с ума сойду.
— Нет... я ничего... что вы, — спохватился геолог.
Они опять замолчали. Алексей напряженно думал, проклиная свою беспомощность. Но что мог сделать этот сильный, крупный мужчина, когда ему пришлось сложить свое мускулистое тело наподобие складного метра, чтобы как-нибудь уместиться в пещерке самому и предоставить побольше места девушке!
В ПЛЕНУ
Долгое время молодые люди молча сидели в своем тесном убежище. Геолог почувствовал, что его спутницу охватывает страх. Он зажег бы спичку, чтобы хоть немного рассеять темноту, но спички намокли... Надо было заговорить о чем- нибудь... Но о чем? Смешно было бы сейчас расспрашивать девушку, откуда она, зачем летела...
— А знаете что... с нами случилось много непонятного... — решился заговорить он. — Постараемся разобраться. Давайте думать вслух...
— Давайте.
Девушка была согласна на все, лишь бы не ощущать этой тягостной тишины.
— Вы сказали землетрясение... — раздумчиво начал Алексей, — а мне вот кажется, что и перемена направления, и сила ветра, и возникновение озера, и эти сдвигающиеся стены — все это как-то связано между собой. Народ не ошибается, поэтически выражая свои наблюдения. Обратите внимание, с чем связано это в легенде.
— С ветром, — рассеянно сказала девушка.
В сущности ей было совершенно безразлично все на свете. Было холодно, жестко, неудобно... и страшно. Отчаяние окружало ее, как камни...
— Правильно! — обрадовался геолог. — Так не ветер ли качает нашу скалу? Ведь нам, геологам, известны случаи, когда даже большие скалы в неустойчивом равновесии качаются на ребре. Значит, и эта скала стоит лишь на одном ребре, проходящем приблизительно под ее центром тяжести. Она находится между двумя подпорками. Одна из них — эта скала, — и геолог похлопал рукой по камню, на котором они сидели.
— В неустойчивом равновесии... качается... — механически повторила девушка, все еще плохо воспринимая слова своего товарища. Она старалась повернуться и поджать под себя затекшую ногу, но ей это никак не удавалось.
Геолог, боясь потревожить Зою, не шевелился.
— По-видимому, это так и есть. Это вовсе не землетрясение. Ветер качает нашу скалу. Вы заметили, что он переменил направление?
— Да, да... заметила.
— Вот теперь можно сказать, что, когда ветер снова переменится и достигнет нужной силы, он выведет скалу из равновесия, и мы будем свободны.
— Свободны? — сразу оживилась девушка. — А как вы думаете, скоро переменится ветер?
Геолог не ответил. Что он мог сказать? Тишина и темнота слились, превратились в физически ощутимую тяжесть. Дышалось трудно, хотя воздух, по-видимому, все же проникал через щель между неплотно сомкнувшимися скалами.
Геолог заметил, что Зою опять охватила дрожь.
— Итак, ветер качает скалу, — сказал он. — Но почему же появляется и исчезает озеро? Знаете, мне пришла в голову удивительная идея. Ведь вы рыбовед? Вы должны были изучать моря. Слышали ли вы о странностях Каспийского моря?
— При чем тут Каспийское море?
— Нет, вы послушайте. Это, пожалуй, самое интересное из всех морей. На дне его видны развалины затопленных городов. Это несколько тысячелетий тому назад опускались его берега. А за последнее время начал мелеть Каспий. Сейчас его уровень на двадцать шесть метров ниже океанского. И даже соленость моря уменьшается. Его заливы действуют, словно гигантские соляные заводы, выпаривая соль, а соленой воды как будто не поступает больше.
— Почему соленой? Ведь реки пресные.
— Быть может, не все, — Геолог заметил, что девушка заинтересовалась. Он с удовлетворением отметил это про себя и продолжал: — Я вспомнил еще об одной легенде. Говорят, что под Кавказским хребтом проходил прежде огромный естественный туннель-пещера, соединявший оба моря. По нему из Черного моря текла «Великая соленая река» в Каспийское море, не давая ему высыхать. А вот за последнее время Каспий начал мелеть, словно туннель завалился.
— В самом деле? А я никогда не слышала об этом туннеле.
— А разве вы, ихтиолог, не помните о странных находках в Каспийском море? О том, что в нем ловили рыб, которые никогда там не водились?.
— Слышала. Но это объяснялось вмешательством человека, даже птиц, но никак не природы.
— А может быть, в этом и есть ошибка. Представьте себе, что легендарный туннель проходит совсем близко под нами. Ведь это ущелье настолько глубоко, что дно его, пожалуй, доходит до уровня моря. Может быть, в течение столетий соленая река размывала основание этой скалы, и теперь она стоит лишь на одном ребре. И в зависимости от направления ветра скала качается и своим основанием, как исполинский естественный шлюз, то открывает, то закрывает туннель.
— Как интересно! Давайте вместе думать, что же при этом происходит.
Поощряемый девушкой, геолог продолжал:
— Представим себе: скала закрывает туннель. Что происходит?
— Вода уже не может течь из Черного моря в Каспийское.
— Правильно. Она поднимается по неплотностям меж камней до уровня Черного моря и образует соленое озеро.
— Значит, когда мы с вами встретились, даже горы дрогнули?
Зоя уже могла шутить. Геолог отметил и это.
— И загородили реку, — продолжал он. — Теперь представим себе, что ветер меняется и заставляет скалу качнуться в другую сторону. Шлюз открыт. Вода устремляется. Куда?
— В пустой туннель.
— Уровень воды в озере сразу спадает. Озеро уходит под камни. Через некоторое время весь туннель до Каспийского моря наполняется, и вода опять поднимается до своего прежнего уровня. Теперь озеро будет существовать, пока гора снова не закроет шлюз, не осушит там нижнюю часть туннеля, а потом не выпустит в него воду из озера.
— Как убедительно у вас получается! Но какие у вас есть доказательства, что это так?
— А ведь есть доказательство, — радостно воскликнул Алексей, — и неопровержимое доказательство!
— Какое?
— Акула! Теперь я понимаю, откуда она взялась. Она приплыла из Черного моря по подземному туннелю! — увлеченно воскликнул молодой человек.
В темноте Алексей не мог видеть удивленного взгляда девушки, Немного помолчав, Зоя уверенно сказала:
— Конечно, это так. Акула приплыла по туннелю. Теперь я верю вашей гипотезе. Подумайте, какое это произведет впечатление на всех геологов.
— Пожалуй... Я смогу написать даже диссертацию, — чуть смущаясь, сказал Алексей, — да и вы тоже.
— Ну, конечно же, да! Как замечательно! Но говорите, говорите еще, думайте вслух, — просила девушка, а геолог, подбадриваемый вниманием слушательницы, продолжал мечтать.
Само собой получилось так, что молодые люди уже не думали о своей участи, быть может, гибели...
В душе геолог похвалил себя. Ловко удалось ему отвлечь от мрачных мыслей эту слабую девушку.
КАМЕННЫЙ ПАРУС
Несносный ветер едва не сдул Ираклия с дерева в воду. Симонидзе недовольно обернулся в ту сторону, откуда дул этот проклятый вихрь, осторожно поправил свою белоснежную фуражку и едва не свалился в воду, но совсем по другой причине: ему показалось, что гора дрогнула. Конечно, это просто качнулась ветка. Ираклий уселся поудобнее, обеими руками уцепившись за ствол.
«Ничего не понимаю, — сознался сам себе Ираклий, — опять никому не расскажешь...»
В самом деле, острый выступ на вершине скалы совершенно явственно перемещался, словно минутная стрелка на гигантских часах. Вот он прошел мимо высокого дерева, растущего на самом краю обрыва, вот движется мимо черной зазубрины, вот приближается к поросшему мохом камню, словно прилипшему к вертикальной стене.
«Ветер сдвигает скалу, — удивился Ираклий. — Вот так каменный парус!» — И вдруг он обратил внимание на то, что расщелина, в которой на его глазах скрылись молодые люди, стала заметно уже. Не раздумывая, Ираклий бросился в воду.
Пловец он был не из важных. Около него вздымались горы брызг, а он почти стоял на месте. Однако сам берег двигался к нему навстречу. Скоро его ноги коснулись дна. Загадочное озеро опять уходило под землю. Ираклий бежал по колено в воде. Он тяжело дышал.
«Скорей, скорей!» Да, действительно... расщелины больше нет. На ее месте только трещина в скале...
Ираклий попытался было влезть в трещину боком, но через несколько шагов ему пришлось остановиться: «Какое непоправимое несчастье!»
Ираклий вылез из трещины и уныло побрел обратно к озеру. Но озера не было. Оно исчезло, словно открылось какое- то отверстие и вся вода вытекла.
Вдруг он остановился в изумлении. На мокрых камнях он увидел застрявшую резиновую лодку, перегнувшуюся почти пополам. Из нее выбирались трое людей. Сначала вылез высокий человек в костюме летчика, потом низенький, в белом чесучовом пиджаке, наконец, оба они помогли выйти человеку на костыле.
Ираклий бросился к застрявшей на мели лодке.
— Ветер... надул каменный парус! — кричал он еще издали.
— Де-евушку на-ашу не ви-идели? — кричали те в свою очередь.
Встретились они около лежавшей на камнях акулы, которую водой отнесло далеко от дерева. В ее раскрытой пасти виднелся геологический молоток.
Ираклий сбивчиво рассказал все, что видел, а летчики, покачивая головами и многозначительно переглядываясь, смотрели на мертвую акулу.
— Редчайшая игра природы! — воскликнул профессор, имея в виду совсем не акулу. — Очевидно, это качаемая ветром скала вытесняет своим основанием воду из какого-либо подземного резервуара, который находится как раз под ней. Когда скала опускается в эту подземную ванну, она вытесняет воду, и вода поднимается и вытекает на поверхность. Вот вам, Юрий Сергеевич и Петр Никитич, голубчики мои, и решение загадки, над которой мы с вами ломали давеча голову. Вот почему появилась и вот почему исчезла вода.
— Товарищей как выручить? — отрывисто спросил пилот. — Живы ли?
— Не допускаю иного предположения, почтеннейший! В конце концов разумно предположить, что в расщелине имеется много неровностей. Несомненно, наши друзья ими воспользовались. Меня однажды во время раскопок застиг обвал, так я превосходно отсиделся в одной нише, пока меня не раскопали, как доисторическую древность.
Летчики улыбнулись. Старик внушал им бодрость.
— Надо действовать, — сказал штурман. — Разумеется, наши друзья живы. Мы с вами, молодой человек, можем лазать, — обратился он к Ираклию. — Давайте осмотрим трещину сверху.
— Есть, — вытянулся Ираклий. — Не прикажете ли взять с собой продукты? Может быть, удастся спустить их нашим друзьям.
— Верно. Взять продукты, веревки! — скомандовал пилот.
Люди были немногословны. Штурман побежал к самолету,
Ираклий — к своим приборам, где были также и веревки.
— С богом, с богом! — говорил им вслед археолог.
Пилот, сопровождаемый профессором, проковылял к трещине. Там они уселись, поджидая штурмана и Симонидзе. Скоро те появились, нагруженные продуктами, веревками и альпинистскими принадлежностями.
— Осторожнее будьте, голубчики, — напутствовал их профессор.
Пилот и археолог еще долго видели карабкающиеся по почти неприступной стене фигурки.
Наконец они скрылись из виду. Профессор вздохнул и, опустив седую голову, стал палочкой чертить на земле какие-то клинописные знаки. Пилот не мог видеть его лица, не мог и прочесть того, что писал профессор. Но если бы он мог читать по-ассирийски, то был бы крайне удивлен. Вместе с отрывками таинственного завещания царя Асурбанипала на земле было написано: «Такая тоненькая, а такая настойчивая...»
Пилот, лежавший на боку, повернулся и обратился к профессору:
— Тяжко ждать. Расскажите что-нибудь. Про царя ассирийского... хотя бы...
— Охотно, — обрадовался старик, — Ассирия была могущественнейшим государством древности, державшим в зависимости и своего учителя — Вавилон — и даже Египет. В прошлом веке при раскопках Ниневии — столицы Ассирии — была обнаружена так называемая библиотека Асур- банипала, состоящая из многих тысяч глиняных плиточек с нанесенными на них клинописными знаками. Оказалось, что просвещенный царь, как бы предвидя гибель ассирийской культуры, приказал описать все научные и литературные произведения Ассирии и древнего Вавилона. По ним и были обнаружены первоисточники всевозможных сказаний, составляющих Библию. Оказывается, Библия является не более чем пересказом многих вавилонских и ассирийских литературных произведений, сказаний, легенд.
— Умный был этот Асурбанипал! — заключил пилот.
— Просвещенный, очень миролюбивый и постоянно воевавший царь. При нем в последний раз возродилось могущество Ассирии. Он восстановил свое царство, победив все восставшие страны, города, в частности своего брата, которого он сам поставил наместником Вавилона. Брату его пришлось добровольно сжечь себя на костре. Асурбанипал покорил и Египет и распространил подвластную ему территорию от Персидского залива до Средиземного моря. Несомненно, что и страна Урарту, владевшая частью Кавказа и имевшая выход к нижнему течению Куры и, по- видимому, к Каспийскому морю, была также под властью Асурбанипала.
— А что это за гроб мы везли? Чтоб ему ни дна, ни покрышки! — улыбнулся пилот.
— Это саркофаг. Дно у него есть, а вот покрышка, к сожалению, сломана и часть сделанной на ней надписи утрачена. Находка ассирийского саркофага, вообще говоря, событие в нашей науке. Саркофаг, дорогой мой Петр Никитич, слово греческое, хотя такие каменные гробы применялись еще египтянами. Означает оно «телосъедающий». Делались саркофаги из квасцового известняка, который способствовал быстрому разложению трупов. Через сорок дней после погребения в саркофаге не оставалось ничего, кроме зубов.
— Саркофаг... — проворчал пилот и многозначительно поглядел на черную скалу, в которой исчезли их друзья.
— Совсем, совсем неуместная параллель, уважаемый Петр Никитич, — сказал старичок и стал раздраженно стирать клинописные знаки на земле.
В ОЖИДАНИИ ВЗРЫВА
Штурман и Симонидзе вернулись только к вечеру, ободранные и усталые.
Ираклий, не говоря ни слова, подошел к своему рюкзаку, достал щетку и принялся чистить свой костюм. Штурман положил принесенные обратно продукты и стал разжигать костер.
Ни пилот, ни профессор ничего не спрашивали. Все было понятно.
— Милостивые государи! — вдруг заговорил профессор. — Что же вы молчите?
— Разумеется, мы были бы менее молчаливы, если бы было что сказать. Замкнулась расщелина, как акулья пасть. Вот и все, — отозвался штурман.
— Акула, акула! — тонким голосом закричал рассердившийся профессор. — Далась вам эта акула. Я не о вашем путешествии спрашиваю, а обращаю ваше внимание на направление ветра. Видите дым?
— В самом деле, — сказал пилот, — ветер, несомненно, переменился.
— Разумеется, переменился, — обрадованно согласился штурман.
— Вот видите! — посмотрел на всех сияющими глазами археолог. — Пожалуйста, Юрий Сергеевич, принесите из самолета аптечку, потом пресной воды... и вина, пожалуйста... Надо приготовиться к встрече.
— Не рано ли? — спросил пилот, приподнимаясь
— Разрешите, я тоже пойду вместе с вами, помогу принести, — предложил Ираклий.
Через час перед трещиной был расстелен белоснежный парашют. Из другого, оранжевого, парашюта сделали какое-то подобие палатки. Выдумал это штурман. На белоснежной скатерти были расставлены консервные банки, фляжки, походные стаканчики.
Люди непринужденно разговаривали между собой. По их словам и внешнему виду трудно было догадаться о той тревоге, которую каждый из них старался скрыть: а что, если ветер так и не достигнет нужной силы и не сдвинет качающуюся скалу?
Стемнело сразу, — в ущелье сумерок не бывает. Искры костра улетали далеко в темноту. На мгновение там появлялись причудливые очертания камней, похожие то на притаившихся зверей, то на таинственные развалины.
Штурман, словно на часах, стоял около скалы и вымерял трещину. Его красноречивое молчание говорило о том, что желанное движение еще не началось.
Неподалеку маленьким комочком притулился профессор. Он делал вид, что спит.
Всю ночь дул ураганный ветер, и всю ночь не спали четыре человека у костра. Замкнувшееся ущелье не открывалось.
Утро настало сразу, без рассвета, серое, унылое. Камни, казалось, были посыпаны серым пеплом. Ветер назойливо выл.
Штурман отошел от трещины и посмотрел на показание прибора, определявшего силу ветра. Молча он показал прибор пилоту. Тот взглянул и нахмурился.
— Товарищи, ветер начинает слабеть... Прощу всех подойти к костру. Посоветуемся.
Профессор и Симонидзе подошли поближе.
— Ветер слабеет, — начал пилот, — надеяться на природу нечего. Мы сделали ошибку, не запросив срочной помощи по радио.
— Но кто же нам поможет, кроме урагана? — спросил профессор.

— Затребуем парашютный десант с инженерными средствами...
Пилот не договорил. Ираклий вскочил и бросился бежать.
— Что это с ним? — спросил штурман.
— Иди, радируй, — приказал пилот.
Штурман поднялся и пошел следом за Симонидзе. Профессор и пилот снова остались одни.
Однако через несколько минут штурман вернулся вместе с Симонидзе. Они вдвоем тащили мешок.
— Взрывчатка!.. Понимаете, взрывчатка у меня тут, — радостно говорил Симонидзе. — Вы как сказали про инженерные средства, я сразу вспомнил. Ведь я сапером был. Мы заложим заряд в трещину и поможем ветру.
— Молодец, — со сдержанной радостью сказал пилот и, опершись на костыль, поднялся во весь рост. — Все же радиограмму дать надо.
— Но штурман должен помогать мне, — сказал Ираклий.
— Я сам дам радиограмму, — ответил пилот и заковылял к самолету. Профессор пошел следом за ним.
Ираклий и штурман снова, как вчера, полезли на скалу, чтобы заложить заряд.
— Только будьте осторожны, — обернулся профессор к Симонидзе, — смотрите, чтобы их взрывной волной не повредило.
— Пожалуйста, не беспокойтесь, профессор, — вежливо отвечал Ираклий, — я старый сапер...
Путешествие к самолету и обратно заняло у пилота с профессором не меньше двух часов, но, когда они вернулись к трещине, «подрывников» все еще не было. Профессор уже начал беспокоиться: не случилось ли с ними чего-нибудь?.. Но в эту минуту из-за выступа скалы появились Симонидзе и штурман. Они почти скатились по каменистому спуску и бегом направились к ожидавшим их товарищам.
Четверо людей, стоя, ждали взрыва, не сводя глаз с трещины.
Поможет ли взрыв слабеющему ветру? Преодолеет ли сила взрыва инерцию скалы? Отбросит ли ее в положение неустойчивого равновесия?
Ветер выл...
ЗАВЕЩАНИЕ АСУРБАНИПАЛА
Вслед за взрывом послышался оглушительный крик.
Ираклий подпрыгнул и бросился в трещину, пытаясь в нее протиснуться.
— Подождите. Дайте вы сдвинуться с места этому каменному парусу, — увещевал его штурман, боясь, что трещина опять сузится и раздавит Ираклия.
Но расщелина все расширялась, и, когда она раздвинулась настолько, что можно было пролезть боком, штурман забрался в нее еще раньше Ираклия. Они вместе начали продвигаться в глубь скалы. Скоро профессор и пилот потеряли их из виду.
Профессор нервно расхаживал перед пилотом. Потом вдруг остановился перед ним:
— Петр Никитич, голубчик... ну попросите меня рассказать вам об Асурбанипале.
Скуластое лицо пилота было напряжено, глаза не отрывались от расщелины.
— А разве вы можете сейчас думать об этом? — спросил он.
И вдруг до их слуха изнутри скалы донеслось далекое «ура».
— Вот именно, вот именно... именно об этом, — сказал профессор, указывая рукой на скалу.
Пилот улыбнулся и, притянув к себе свободной рукой профессора, крепко поцеловал его.
Первым из расщелины вышел штурман. Он нес на руках Зою, которая слабо и как-то виновато улыбалась. Следом, заботливо поддерживая Алексея, шел Ираклий.
— Что же вы так задержались? Консервы едва не испортились. Прошу к столу. Завтрак уже подан.
— Ой, как красиво... и какое солнце яркое... и скатерть, и шатер... Откуда они взялись? — говорила Зоя, жмурясь от непривычного света.
— А парашюты? — напомнил штурман.
— Ну, как отдохнули? — осведомился суетившийся профессор.
— Отдохнули, — усмехнулся штурман. — Они там чувствовали себя, как перочинные ножи в упаковке. Разумеется, руки и ноги у них затекли так, что они даже не могли сами выбраться из своего убежища,
— Тогда прогуляйтесь, обязательно прогуляйтесь, — бодро посоветовал старичок. — Я, знаете, тоже однажды сидел в засыпанной нише, так потом долго вообще не мог ходить.
Штурман подошел к пилоту и тихо сказал:
— Надо задержать парашютный десант.
— Они должны ждать нашего подтверждения, — успокоил его пилот.
— А сейчас будем закусывать! — возвестил Ираклий, направляясь к костру.
— Ну, моя дорогая барышня, рассказывайте, как вы себя там чувствовали. Уж не испугались ли?
— Нет, Иван Евстигнеевич, Алексей не давал мне времени ни о чем думать. Он так увлек меня своей замечательной гипотезой о подземном туннеле, соединяющем два моря, что я даже и не успела впасть в отчаяние.
— Постойте, постойте! Какой такой туннель, соединяющий два моря?
— Ну, да. Алексей вспомнил, что есть народная легенда о туннеле, соединяющем Черное море с Каспийским, который проходит под Кавказским хребтом. У Алексея есть неопровержимое доказательство, что туннель этот существует.
— Позвольте, — прервал профессор, трясущимися руками откупоривая банку с консервами. — Туннель между двумя морями древнего Ассирийского царства существует?! И этому есть неопровержимое доказательство?!
— Да, — улыбнулся Алексей. — Доказательства совершенно неопровержимые. Мне даже пришлось переменить свои геологические убеждения. Ведь геолог не может допустить мысль, что вода промыла себе путь через всю толщу основания Кавказских гор. Но все-таки это было.
— Стойте! Стойте, геолог! — закричал старик, простирая к нему руку. — Ответьте мне на вопрос. Ведь берега Каспийского моря опустились?
— Да, опустились. И сейчас еще на дне моря видны развалины былых городов.
— Городов Ассирийского царства! — торжествующе возвестил профессор, словно он находился на кафедре перед участниками археологической конференции. — А скажите, опускались ли при этом горы, в которых мы сейчас находимся?
— Вполне возможно.
— Значит, теперешний подводный туннель прежде мог находиться на одном уровне с морями Ассирийского царства и был подземным туннелем-каналом?
— Очень может быть, — недоуменно пожал плечами геолог.
— Все сюда! Все сюда! — пронзительно закричал забывший все на свете археолог. — Победа! Я расшифровал отсутствующие знаки. Вот текст завещания великого ассирийского царя Асурбанипала, прозванного греками Сарданапалом, которое высечено на крышке его саркофага.
Маленький профессор стоял в торжественной позе. Ветер развевал его чесучовый пиджак и седые волосы на обнаженной голове. Свою мятую панаму он победно поднял в вытянутой руке.
— «Я царь царей и повелитель полумира, Асурбанипал, победил все восставшие народы, отметив то карающими кострами, ослеплением многих тысяч пленных и разрушением городов. Я решил воздвигнуть вечный памятник себе и повелел...» — Профессор оглядел всех счастливыми глазами:
— И вот что он повелел:
«...после смерти моей прорыть сквозь горные хребты подземный канал, соединив им оба моря царства моего, чтобы могли ходить корабли между самыми отдаленными подвластными мне городами на двух краях света. Пусть в великий День моей славы шестьсот тысяч рабов приступят к прорытию подземного канала, написав над входом в него мое великое имя...»
ПАССАЖИР САРКОФАГА
Профессор продолжал стоять с поднятой рукой.
— Здорово! — простодушно воскликнул пилот.
— Вот тебе и геологическая гипотеза, — почесал затылок геолог. — Поделом мне.
— Совершенно очевидно, что существующий между морями туннель не естественного, а искусственного происхождения, — продолжал увлеченный археолог. — Ну, молодой человек, не огорчайтесь, что ваша гипотеза оказалась совсем не геологической. Давайте сюда ваше неопровержимое доказательство. Юрию Сергеевичу надо сейчас радировать, и мы с ним опять сообщим в эфир конец радиограммы царя Асурбанипала.
— Доказательство очень простое, но убедительное.
— Какое же? — потирал руки археолог.
— Появившаяся в горном озере акула могла приплыть только по подземному туннелю, сообщающемуся здесь с поверхностью земли.
— Акула?! — отступил назад профессор.
— Ну да. Акула. Разве вы не видели ее? Очевидно, она приплыла из Средиземного моря в Черное, а оттуда по туннелю сюда.
— Ба-атенька мо-ой! — подошел к геологу профессор и похлопал его по плечу. — Акула не приплыла а... при-ле- те-ла! И в моем... то есть... тьфу... не в моем, а в саркофаге ассирийского царя.
— Акула... прилетела? — опешил геолог.
— Разумеется, так, — вмешался штурман. — Наша пассажирка Зоя должна была живую акулу доставить в Москву в зоопарк ко дню естествознания. Она ведь за ней в Средиземное море ездила, а в Алжире перегрузила ее в цинковом ящике на советский пароход.
— В Алжире... — многозначительно протянул Ираклий.
— Точно, — отозвался пилот. — Верно штурман докладывает. В Батуми цинковый ящик с акулой должны были доставить на мой самолет. Только пришлось перегрузить рыбину в саркофаг, — это гроб такой, в котором только одни зубы остаются. В него морской воды налили. Вот и полетел саркофаг с пассажиром. Не мог я иначе. Нельзя с собой больше одного гроба брать. Итак...
— ... при посадке саркофаг у нас перевернулся, — добавил штурман, — а акула хвостом вильнула и выскользнула в озеро, в которое мы сели. Зоя ее потом вашей взрывчаткой глушить собиралась.
— Вот видишь, Алексей, я сразу говорил, что ихтиолог обязательно захочет глушить рыбу.
— Так вот почему Зоя плакала об акуле!
Девушка сидела смущенная, не поднимая на Алексея глаз.
— Значит, доказательств, что ассирияне туннель прорыли, вовсе нет, — развел руками огорченный профессор.
— Ну, если ассирияне туннель не прорыли, то мы морской метрополитен наверняка построим, — убежденно заявил Ираклий, — и в Тбилиси будет морская станция.
— Морской метрополитен? А что это такое, позвольте поинтересоваться?
Вмешался Алексей:
— Видите ли, Ираклий Симонидзе возглавил у нас комсомольский разведывательный поход. Мы с ним решили доказать, что трассу подземного судоходного туннеля из Черного моря в Каспийское выгоднее всего проложить через Тбилиси.
— Опять туннель? — ужаснулся археолог. — Теперь уже не верю. — Нет, нет, батеньки мои, и не убеждайте.
— Почему не верите? У нас много комсомольцев сейсмическую разведку производят. Пожалуйста, поинтересуйтесь.
— Могу вам признаться, — улыбаясь сказал Алексей, — что опытное электровырезывание туннеля уже началось в районе Батуми.
— Электровырезывание? Что же это такое?
— Я не знаю точно, каким путем, но наши советские инженеры получили такую проволоку, которая имеет температуру плавления выше, чем плавится гранит. Проволоку раскаляют электрическим током и отрезают ею ломтики камня, как мыло веревочкой.
— Эх, Петя! — ударил пилота по плечу штурман. — Так ведь такая плита с оплавленной поверхностью у нас тобой в самолете здесь лежит. Разумеется, она из туннеля.
— Не понимаю, зачем туннель? — нахмурился пилот.
— Как зачем? — вмешался Симонидзе. — Вы поймите его преимущества. Морской транспорт — самый дешевый. Волго-Донской канал слышали? Он удешевлял в три раза стоимость перевозок. А морской метрополитен не будет связан с мелким речным плесом, с мелким Азовским морем. Нефть самым дешевым способом будет доставляться в Черное море, а потом по Днепру. А про Каспийскую проблему слышали? Понижается уровень моря, плодородные районы становятся засушливыми. А морской метрополитен радикально решает все эти вопросы.
— Насчет уровня не спорю, а лучше летать через хребет, чем в кротовой норе плыть, — пробурчал пилот.
— А! — поднял палец Симонидзе. — Очень хорошо летать, но только давай на озеро не садиться.
— Ладно, ладно! Будет! — закричал штурман.
— Так, значит, я ошибся, — сказал археолог. — Вижу я, что не в древнеассирийское, а только в наше время старинная легенда-мечта превращается в действительность.
— Разумеется, вы ошиблись, профессор. Но замечательно ошиблись. Хотели вчерашний, давно прошедший день перенести в сегодняшний, а не заметили, что сами явились носителем идей нашего завтра. Только уровень техники и жизненных запросов завтрашнего дня может подсказать идеи, подобные строительству морского метрополитена. Вы меня обогнали, Иван Евстигнеевич. Я только собирался на самолете из завтра в сегодня прилететь, а вы, не сходя с места, это сделали.
— Извините, дорогой мой... не совсем понимаю.
— Про самолет я вам потом объясню. А разве нашими пятилетками мы не похищаем завтрашний день и не делаем его нашим сегодня?
— Очень хорошо сказано, — прервал штурмана Ираклий, — но прошу не забыть, что мы находимся на Кавказе, а здесь полагается все тостом кончать.
— Дело говорит. Выпьем, — пододвинулся пилот к скатерти.
Симонидзе поднялся, держа в руке походный стаканчик.
— У нас на Кавказе любят длинные тосты, а я предлагаю тост за самый длинный подземный канал: за великую морскую державу!
Все выпили и прокричали «ура».
Но два стаканчика остались нетронутыми.
Зоя и Алексей стояли на берегу вновь появившегося изумрудного озера, снова вытесненного из подземного резервуара, как образно объяснил это профессор.
Геолог держал девушку за руку и тихо говорил:
— Спасибо, Зоя. Теперь я понял, когда вы акулу жалели, а когда меня. Оказывается, там, в скале, не я вам, а вы мне помогали.
Зоя молча прижалась к плечу геолога, словно все еще была в тесной пещерке, а он, смотря на нее, прошептал:
— Подумать только, — такая тоненькая, а такая сильная!
ОТ АВТОРА
Мои новые друзья сидят передо мной. Мы только что вернулись с осмотра опытного строительства, куда я недавно назначен глазным инженером.
Мои гости всецело захвачены всем только что виденным. Перед их глазами еще стоят глянцевитые стены туннеля морского метрополитена, залитые светом голубоватых прожекторов. Им все еще кажется, что зеленоватые зеркальные стены туннеля, да и вода, светятся изнутри.
Мы вместе с ними наблюдали, как гигантская баржа, бросая перед собой густую, почти осязаемую тень, подошла к нам, едва разойдясь с другой такой же баржей, плывшей ей навстречу. Помню, моих друзей поразила наклонная от носа к корме палуба, напоминающая железнодорожный мост. Мы видели, как остановилась баржа в конце туннеля, подведя под свисавший, косо срезанный по длине туннеля, свод свою наклонную палубу.
Я дал своим гостям синие очки. Особенно забавной выглядела в них девушка. Вдруг что-то зашипело впереди. Девушка вздрогнула. На мгновение сверкающим контуром будущего туннеля встала перед нами рама с натянутой на нее раскаленной проволокой. Словно кто-то огненным карандашом наметил контур выреза. Мои гости захотели узнать, что это за проволока.
Температура ее плавления выше точки плавления всех известных нам веществ. Но мало этого, нагретая до такой температуры проволока не сгорает, то есть не окисляется и не вступает ни в какие химические соединения. Металл ее остается благородным даже при 3000 градусов. Что это за чудесный металл?
Не так давно мы еще не знали таких элементов. Слыхали ли вы о превращении атомов? За последнее время удалось получить элементы, никогда не встречавшиеся на земле, в их числе плутоний. Советские ученые обратили внимание на то, что новые элементы могут обладать и совсем новыми физическими свойствами. В наших институтах удалось получить металл, еще более тяжелый, чем плутоний. Его назвали «сталием». Вот из этого сверхблагородного и тугоплавкого металла и сделана наша проволока, нагретая электрическим током почти до температуры в 4.000 градусов.
Пока я говорил все это своим гостям, они наблюдали за раскаленным контуром. Прикрепленные к барже рычаги двигали раму. Она поднялась выше наклонной платформы и врезалась в гранит, как в мягкую глину.
Мы стояли на маленьком катере и, затаив дыхание, словно перед нырянием, смотрели на таинственный процесс. Ослепительный контур скрылся и двигался теперь в толще породы, параллельно наклонной платформе. Он отделял от гранитного массива ровный каменный пласт, который должен был остаться на подведенной под него площадке. Слышалось шипение. Откуда-то вырывался белый пар. Это раскаленный «сталий» прорезал породу уже под водой. Ну вот и готово...
Баржа отодвинулась от нас, направляясь к выходу, к открытому морю. На смену ей подошла другая.
Эта срежет пласт во второй половине туннеля. Вот и весь наш технологический процесс.
Мои гости спросили меня, можно ли было бы прорыть туннель без металла «сталия». Думаю, что можно. Работы велись бы своеобразным способом. Уже известными путями прорывался бы периферийный контур туннеля, а плиты гранита откалывались бы с помощью взрывчатки, оставаясь лежать на подобных же баржах с наклонной площадкой. Работа шла бы медленнее, но была бы так же возможна, рентабельна, целесообразна. Ее стоило бы вести ради нового морского пути, включающего Каспий в общую систему морей, ради решения каспийской проблемы и изменения климата прикаспийских земель.
И я мечтаю, дорогие мои друзья, о том времени, когда по этому судоходному туннелю пройдет первый морской пароход. Я уже вижу мысленно его прожекторы, заливающие ослепительным светом оплавленные стены. Кто знает, какие Дивные породы будут освещены этими огнями там, далеко, на сотню километров в глубь Кавказского хребта! Какие неведомые залежи ждут вмешательства нашего раскаленного контура! Или вы так уверены, товарищ геолог, что ваша сейсмическая разведка сказала все? Кстати, о сейсмической разведке. Мне жаль, что с вами нет ее энтузиаста Ираклия Симонидзе. Напишите ему, что трасса морского метрополитена утверждена через Тбилиси. Да, да. Я знаю, что его судьба — судьба его чудесного города Тбилиси, что его судьба — судьба его друзей, а глядя на вас, я знаю, что ваш Ираклий может быть доволен. Нет, нет... и не хотел смутить вас.
Теперь вы сидите у меня, скоро вас ждет Москва. Вы хотите, чтобы я ответил еще на некоторые запросы? Да. Наш туннель сопоставим и с Московским метро. Всего лишь в три-четыре раза длиннее. А ведь способ его прокладки, вернее, прорезывания значительно проще, чем в метро. Да, да... этот способ и предложен как раз инженерами Московского метро.
Я крепко жму руки своим новым друзьям. Да, через несколько лет я хочу видеть их здесь, — пусть они будут в числе первых пассажиров первого трансморского подземного рейса.
Уверен ли я, что туннель будет прорыт? Ну конечно! Туннель будет прорыт, друзья мои, и я счастлив, что принимаю участие в этой титанической работе. Но разве это сколько-нибудь более грандиозно, чем уже осуществленное в нашей стране в эпоху Великих работ? Разве есть предел применению творческих сил нашего свободного народа?
Итак, я жду вас, мои будущие пассажиры.

конец